Постучался ко мне:
— Можно?
— Пожалуйста, входите, — предложил я.
— Разрешите представиться: я тот самый Зайцев, что на вас жаловался. — Он широко улыбнулся.
— А я несколько раз забегал в райисполком, чтобы лично ликвидировать то недоразумение, — сказал я, предлагая гостю сесть.
— Анне товарищ Червонный говорил. — Он положил руки на стол.
— Не хочу на кого-то перекладывать вину, но меня тогда подвели, — сказал я.
— Это бывает, конечно, — согласился он. — Недаром говорят: доверяй и проверяй. Я сгоряча, понимаете, сразу в райком…
— Приношу свои извинения.
Конечно, получилось не по форме и бестактно…
— Ну ладно, спишем. Обиды обидами, а дело есть дело."
"— Да, я хотел с вами поговорить» потому что вы старый работник, бываете здесь часто, знаете совхоз. А мне не мешало бы узнать о взаимоотношениях между людьми, о жизни в «Маяке».,.
Зайцев скрестил полные руки на животе, наклонил голову набок, отчего полная его щека легла складками на воротник пиджака.
— Вообще-то, я действительно наезжаю сюда. Мы с Емельяном Захаровичем бывалые целинники.
Вместе приехали. Тридцатитысячники. Только он остался на земле, а меня перетянули в Советы. Мурэин шутил: «Сбежал с трудового фронта…» Я предлагал поменяться.
— А Емельян Захарович? — я принял шутливый тон разговора.
— Говорит, в совхозе и похоронят. Рано ему думать об этом. Если выдержал войну, такому орлу до ста лет жить.
— Но мне что-то показалось в последнее время, что Емельян Захарович устал, — сказал я.
— Он! Признался сам?
— Нет. Но я вижу.
Павел Евдокимович покачал головой:
— Иногда его мучает ревматизм перед сменой погоды.
Но он привык как будто… Наверное, спит мало. Вы бы видели его, когда надо собраться, поднять людей. О чёрных бурях слышали, наверно? — Я кивнул. — Все растерялись, а он нет. Многие не знали, что делать. Емельян Захарович один из первых поверил в науку. Можно, говорит, обуздать эрозию. Как узнал, что Бараев занимается в Шортандах этой проблемой, — к нему. Совхоз «Маяк» стал едва не первым полигоном в районе по проверке идей Бараева… Вот что значит верить! Бараев теперь видный учёный, лауреат Ленинской премии.
Кажется, Мурзин до сих пор с ним переписывается… — Зайцев мельком посмотрел на часы.
— Вы спешите?
— Да нет, ещё есть время.
— А отчего же ему сейчас не отсыпаться? Зима. Ни сева, ни жатвы.
Зампредседателя райисполкома усмехнулся:
— Зимой у нас другая страда. Кстати, вы где смотрите телевизор?
— Нигде, — удивился я.
— Как это? — больше моего удивился Зайцев. — Хоккей.