На безымянном пальце левой руки наколка-кольцо, — перечислял я приметы Данилова.
Главный инженер вытирал лоб платочком. У него было жарко. Да я еше насел…
— Данилов, Данилов. Федор, говорите?
— Федор.
— Студент, говорите?
— Данилов не студент.
— Тьфу, забыл. — Наконец он не выдержал, поднял телефонную трубку: — Тонь, зайди ко мне. — А мне пояснил: — Комендант.
В кабинет вошла молодая женщина. В меховой безрукавке и в валенках.
— Тоня, вот товарищ следователь интересуется… Студентов в школе ты размещала?
— Я, — испуганно посмотрела она на меня.
— Но они не жаловались. Выдали раскладушки, одеяла… С простынями было хуже…
— Не то, — поморщился главный инженер. — Ты такого Данилова не помнишь? Ну, Федьку, чёрный, курчавый… На руке кольцо…
— Наколка в виде кольца, — уточнил я.
— Помню, — обрадованно закивала женщина. — Как же не помнить! Только он попрежь студентов рассчитался и уехал.
— Вот видите! — повернулся ко мне главный инженер. — Мы всех работников знаем. Временный или постоянный, а учёту подлежит… Тонь, ты скажи прямо, что это за птица Федька Данилов? — снова обратился он к своей подчинённой.
— Только честно…
— Простите, — сказал я ему, — не буду вас отвлекать от дел. А мы побеседуем у меня.
— Пожалуйста,""пожалуйста, — с готовностью согласился он.
Комендант Тоня имела хорошую память.
— Вообще-то, он парень не шибко примечательный. Тихий из себя. Что ему ни сделаешь, все хорошо. На гитаре играл. Наш артист, то есть завклубом, из студентов какойто ансамбль составил.
Да вы спросите Ципова. Они по вечерам в клубе собирались.
— И Данилов?
— Он тоже в этой компании. Пели — прямо за душу брало.
— Когда он уехал?
— Рассчитался и уехал.
— Сразу?
— Нет, — произнесла комендант уверенно, — дня дватри ещё болтался в совхозе.
— Итак, — уточнил я, расчёт Данилов получил шестого июля, и вы говорите, что после этого он находился ещё несколько дней в Крылатом.
— Находился.
— Попробуйте вспомнить точнее. Вы выдавали ему постельные принадлежности?
— Обеспечили, а как же.
Матрац, подушка, банковое одеяло…
— Когда он их сдал?
— Этого сказать не могу. Как раз история с воспитательницей случилась. К строителям я не заглядывала несколько дней. Потом ещё Емельян Захарыч взбучку дал за питание на полевых станах… В общем, все грехи на Тоню…
О Данилове и забыла. Поинтересовалась, правда, через недельку. Уехал, говорят. Ну, уехал так уехал. Постелька его свёрнутая лежит в уголке.