– Нет, – упрямо сказал старик. – Море забирать.
Индеец подошёл к Джону вплотную. Показал в сторону океана. Начал что-то говорить на родном языке, одновременно делая яростные жесты. Уайт вспомнил два или три слова на наречии кроатоанцев, но они не годились к случаю.
– Погибли… умерли? – попытался выяснить Уайт.
– Море!!! – яростно закричал шаман. – Море! Всё – море!
Уайт понял, что ничего не добьётся. В колонии произошло нечто ужасное, но он не сможет понять индейца. И вдруг его осенило. Он встал из лужи, осмотрелся, поднял кусок дерева, нарисовал на земле круг и протянул деревяшку шаману.
Тот понял, взял ветку и начал быстро чертить. Из груди Джона вырвался вздох облегчения, но чувство эйфории сменилось разочарованием, едва он увидел наспех сделанный рисунок. Старик стоял над ним, показывая на изображение – и снова на океан.
«Он выжил из ума, – грустно подумал Уайт. – Я трачу время, напрасно питая надежды, а бедняга просто ненормальный… Он ничего не видел, живёт в плену своих иллюзий и снов». Осознав, что больше никогда не увидит дочь и внучку, он все-таки нашёл в себе силы улыбнуться сквозь слёзы:
– Да-да.
Я всё понял. Прощай, друг.
Еле переставляя ноги, Джон побрёл на стоянку корабля. Старик двинулся следом. Он понаблюдал, как иноземец садится в лодку, идущую на галеон, и долго смотрел на белеющий в океане парус, пока тот не пропал из виду. Убедившись в исчезновении бледнолицего, шаман вернулся в лес, к своему племени. Двигаясь среди сосен, он вышел на опушку – прямо к высившейся в её центре статуе, кропотливо обтёсанной топорами индейцев и обложенной по кругу камнями.
Вытащив из-за пазухи убитую стрелой птицу, шаман бережно положил её к основанию, отошёл. Сел и, раскачиваясь, запел жертвенную песню, глядя в мёртвые глаза своего идола.
Он хорошо нарисовал его. Прямо как живого. Но бледнолицый не поверил.
Существо и раньше приходило за своими жертвами лично, и племя, не сопротивляясь, всегда отдавало ему желаемое. Ведь ясно – взамен будет и зверь в лесу, и рыба в воде, и старики перестанут болеть, и дети уродятся здоровыми.
Просто за это надо платить, и они платили. Но в тот день существо явилось за колонистами, приведя с собой собратьев. Старик наблюдал, как всё произошло. Бледнолицый зря расстроился. Узнай он правду, обрёл бы настоящее счастье.
Ведь это очень большая честь, и её удостаиваются далеко не все.
…Джон Уайт благополучно вернулся в Англию, но боль от утраты близких растерзала ему сердце – он скончался три года спустя.
