В империи, особенно после предложения обер-прокурора Синода причислить государя императора к лику святых ещё при жизни (благо не оставалось сомнений в нетленности его тела, благочестии и совершённых чудесах), геев чуток прижали. Им запретили заводить домашних животных, мотивируя тем, что в зоопарке Нью-Йорка после вахты сторожа с нетрадиционной сексуальной ориентацией слюбились два пингвина,[25] и также исключили возможность гей-парадов в центре столицы, благо государь понимал под парадами сугубо выезд военной техники, а у мужеложцев таковой не имелось.
Далее под фальшивым предлогом «во избежание несчастных случаев на производстве» геев подвергли грубой дискриминации: отныне они не могли больше работать на фабриках, заводах или водить трактор в деревне – посему им пришлось прозябать на должностях в правительстве, церкви, шоу-бизнесе и на телевидении.
Со стороны послышалось уже привычное покашливание.
– Простите, господа, – сказал Хайнц Модестович. – Я хочу сделать заявление.
– Вы гей и собираетесь попросить политического убежища? – обрадовался Гудмэн.
– Нет, сударь, вы ошиблись, – сухо ответил Шварц. – Однако, прочитав данные свежего исследования, я должен констатировать – сделав тест ДНК и сосредоточившись на анализе возраста и территориальной принадлежности морской воды, вы почему-то пропустили одно обстоятельство. А именно – внутри трупа покойной присутствует, помимо её собственной, другая ДНК. Чья именно, я сейчас и хотел бы разобраться.
Гудмэн снисходительно махнул рукой:
– Сэр, это немудрено. Всё же девушка умерла примерно сто лет назад, а понятие о стерильности тогда было относительным. Могло случиться всякое, особенно учитывая, что останки трогали руками без медицинских перчаток все кому не лень…
Хайнц Модестович посмотрел на Гудмэна с чисто немецким ледяным презрением.
– Увы, экселенц, ситуация не так проста, как кажется при дилетантском подходе, – вставил он шпильку, вызвав взрыв радости в сердце Каледина.
– Посторонняя ДНК, как я вижу невооружённым глазом, не является человеческой. Почему, вы можете сказать?
Алиса между тем тоже усиленно всматривалась в копии документов. Каледин сделал ставку, что она обязательно полезет в яблозвон, и не ошибся. «Бабы такой народ, – мысленно пофилософствовал он. – Небось в Инстаграме сейчас пару фоток вывесит, какая она крутая – в зарубежной командировке, с безлимитной золотой кредиткой.
