Нет, случалось, что император пропадал неведомо где, он обожает сюрпризы. Но тут… я погребён под грудой версий. То есть, как бы, у нас полтора дня республика, должны избрать президента и новый парламент. Хрень какая-то! – Он с душой отхлебнул половину кружки.
– Уж не говори, – поддакнул Антипов. – И на хер нам сдалась эта республика? Временное правительство с февраля по август семнадцатого сидело. Так и что в нём было хорошего? Бардак на фронте, в магазинах селёдки и той не купишь, разброд и шатание. Нет, я по-человечески-то понимаю – конкретный государь не нравится.
Ну так, Господи Иисусе, да задавите его ночью подушкой и возведите на престол нового, можно подумать, что-то экстраординарное изобретать надо. А республика чего? Каждые шесть лет новый царь? Тут на одних портретах в госучреждениях разоришься… Но да, я в разговорах с подчинёнными сказал, что испытываю «осторожный оптимизм» и, дескать, были у нас уже республики – и Новгородская, и Псковская, и та же «семибоярщина»…
– Вот про «семибоярщину» ты реально зря.
– Муравьёв так воткнул вилку в квашеный помидор, что сок забрызгал столешницу. – Они ж типа предателями считаются.[43]
– Ой, да ладно! – отмахнулся Антипов. – Ты словно японец какой, а не житель Руси великой. У нас постоянно в учебниках – сначала герой, потом предатель, после опять герой. Ты вспомни бой Пересвета и Челубея на Куликовом поле. Сперва в имперских учебниках писали, что Пересвет прекрасен и благороден, далее объясняли – Челубей прекрасен и благороден чуточку меньше, но тоже за свою Родину сражался.
Теперь учёные сходятся во мнении, что оба отличные ребята, а в их гибели виноват Запад. – Он стянул с головы колпак и с ненавистью повертел его в руках. – Вот для чего это? Народ как с ума посходил. Красные банты, гвоздики, лажа фригийская. Те же самые люди, что вчера клялись государю в верности, теперь показывают себя завзятыми республиканцами. Боже, да ещё два дня назад государев рейтинг девяносто процентов составлял, а сегодня и трёх монархистов в городе днём с огнём не найдёшь!"
"– А когда у нас иначе было? – удивился Муравьёв.
– Тут даже лейб-гвардия предъявит доказательства: мол, они с детского сада читали мемуары декабристов, переводили интервью Керенского и готовили втайне бунт с требованием Конституции. Хотя, собственно, я так и думал – ежели чего, в защиту царя ни одна собака не выступит. Они клянутся ему в любви, но умирать за него никто не хочет, уже в Грецию на пляж тур куплен, отпускной сезон же. Не, я императора люблю.
