Первый – митрополит Питирим, духовник государя, издавший интеллектуальный бестселлер «Христос ли Христос?», разорвав шаблон отечественным богословам. Второй – монах Хрисанф, насупленный отрок лет двадцати пяти; целый год он просидел на хлебе и воде во имя духовной святости, а потом основал курсы диетологии в столице. Третий – депутат Городской думы Петербурга Миловидов, даже летом не снимавший кухлянку и унты, – чукотский охотник, некогда прославившийся тем, что загнал в самой гуще тайги в капкан группу геев, приняв их за диковинных зверей, из-за чего бедняги все помёрзли.
На суде Миловидова оправдали: он объяснил свои действия шоком и охотничьим инстинктом жителя Крайнего Севера – «однако, у нас в улусе диких геев отродясь не видывали».
На сцену вышел Матвей Квасов – в картузе с маком, алой рубахе, плисовых штанах.
– Гой еси, добры молодцы да красны девицы, – поклонился он залу. – Что, заждалися? Да уж, такого зрелища Русь православная сроду не видывала.
«Господь-шоу» объявляется открытым! Голосуйте, выигрывайте призы и не отходите от гуляй-ящика! Счастье есть!
Оркестр заиграл «Калинку», выбежали танцовщицы в коротких прозрачных сарафанчиках и одноразовых кокошниках цинского производства. После краткого, но ударного представления на сцену вывели губернатора Тунгусского улуса империи Адольфа Кауфмана (после крещения – Микулу Селяновича), понурого, в кандалах и наручниках.
– Благословите меня, святые отцы, ибо я грешен, – зазвенел цепями Микула.
Митрополит Питирим нажал на кнопку, и кресло повернулось.
– Каешься ли, пёс, что, наущённый сатаной и демонами его, тащил из казны евро да доллары, обогащаясь, яко змий крамольный? – сквозь бороду грозно вопросил он.
– Каюсь, батюшка, – грустно ответил губернатор. – На хлебной должности состою, а в праздности погряз. Всего-то вшивый миллиард евро присвоил, и кто я после этого? Смеяться будут, честное слово. Какая-то девка сенная из Министерства обороны, и то больше крадёт.
Меня ж опустят в колонии, экскурсии будут приводить – вот, смотрите, мужик на губернаторской должности, и горсть копеек стащил. Стыдно! Отпустили бы вы меня, а? Я только пяток миллиардов унесу в дополнение, и можно сидеть со спокойной душой.
Чиновники в первом ряду с презрением отвернулись от губернатора."
"– Ни в коем случае, – мрачно заявил Питирим. – Не убедил ты меня достаточно своим раскаянием.
