Эрик берет свой телефон, открывает новость и дает ее прочитать. По мере того как строчки укладываются в голове, наконец начинает приходить понимание. В том числе – зачем мне звонил Алексей Борисович. Но этого не может быть! Папа бы никогда не стал заниматься подобными махинациями. Это какая-то ошибка. Его кто-то подставил!
Желудок скручивает от волнения, я морщусь от боли.
– Рина, всё в порядке? – Эрик вопросительно приподнимает бровь.
– Да, – тихо отзываюсь я.
На автомате поднимаюсь на ноги и продолжаю собирать сумку.
Эрик наблюдает за мной, но я не обращаю внимания. Не до него. Совершенно не представляю, что делать, если всё окажется правдой. Это ведь крах… всему. Имени отца, его бизнесу. И ладно это, но скольким людям уже провели операцию? Что с этим делать? Как папа мог допустить подобное?
На телефон везунчика кто-то звонит. До меня доносится негромкий уверенный голос. Эрик отвечает, что мы спустимся через десять минут.
– Михаил приехал. Ты готова? – спрашивает он.
Смотря к чему. Новость про отца поразила в самое сердце.
Меня придавило неподъемной плитой, не могу сделать и вдоха. Машинально беру сумку в руки и иду к двери. Эрик забирает ее, когда мы выходим из номера и направляемся к лифту. Происходящее кажется дурным сном. Слишком ужасным, чтобы быть явью.
Мы останавливаемся на улице у внедорожника, но я не тороплюсь в него забираться.
– Садись. – Эрик указывает глазами на сиденье, но я отрицательно качаю головой. – Мы опаздываем, Рина, – с нажимом произносит он.
– Я понимаю твой ступор, по этой причине и не хотел ничего говорить, но эта новость уже всколыхнула массы и скоро получит общественный резонанс. Возможно, ты окажешься под ударом, я не знаю всех нюансов. Собственно, поэтому и не вершитель чужих судеб. Ибрагимов при желании действительно может помочь, особенно, если между вами всё решено и он обещал защиту.
– Между вами всё решено… – грустно повторяю себе под нос и не верю, что слышу от везунчика подобные слова.
– Я не хочу лишать тебя возможности сделать выбор.
Это становится последней каплей для и без того хрупкого самообладания.
– Тебя ввели в заблуждение, Эрик, – резко говорю я. – Это всё – история не про выбор. Это безвыходность и закулисные игры взрослых людей, о которых мне не говорилось до последнего, потому что папа изначально знал, как я отношусь к подобным вещам. Я уважаю свои границы, и если отец виновен, то он понесет наказание. На кону не просто деньги, а человеческие жизни.
