Переживаю, что отца сердечный приступ свалит, когда он узнает о моем побеге и нашей новой связи. Хотя после того, как он отправил меня в клинику восстанавливать потерянную честь, глупо переживать о его чувствах, правда? Разрекламировал будущему жениху мою невинность, буквально продал незнакомому мужчине, как вещь, а я так не хочу. Собственно, в этом и суть моего конфликта со старшим поколением. Твое предложение в силе после этого признания?
Эрик шумно вздыхает и качает головой. Неужели передумал?
– Деньги к деньгам. Сочувствую, лори.
С браком тебя, скорее всего, додавят. Мое предложение в силе. Если не передумаешь, то вылет в десять из Шереметьево. Джет. Не люблю проходной двор. Отвезти, откуда забрал?
– Нет. Вызови такси, а дальше я сама.
Освобождаюсь из его рук и иду к лифту. Эрик направляется следом и заходит вместе со мной в кабину.
– Ты же пожалеешь потом. Отец безумен, когда в гневе.
– Лишь бы ты не пожалела, – коварно улыбается он в ответ. – Это ведь не меня в Красную книгу занесли. И должен заранее предупредить: если появишься завтра в аэропорту и сядешь в самолет, то сомнения оставляешь в Москве.
Гарантий, что информация о нашей связи не всплывет в прессе, не даю. К тебе какое-то время будет повышенное внимание в журналистских кругах. Запросто могут опять всё всколыхнуть, если заметят новый грешок.
– Договорились, – равнодушно киваю я. – Всё равно не читаю новости.
Эрик усмехается и нажимает на кнопку первого этажа, а затем хватает меня за талию и привлекает к себе. Снова впивается в рот поцелуем.
Сминает, терзает, кусает. Безумно заводит своим напором. Я запускаю руки в его волосы и отвечаю, чувствуя, как низ живота сводит желанием. Рассудок бьется в агонии. Не знаю, что со мной не так, но мне определенно нравится испытывать эти ощущения. Я задыхаюсь. От его запаха, от нехватки кислорода, от рук, которые бесстыдно исследуют тело, от пальцев, которые снова между ног и знают, как подвести к краю.
– Что ты делаешь? – шепчу я, хватая ртом воздух. – Прекрати...
Запал моего красноречия иссяк, мозг отключился, и в голове, словно на повторе, крутится лишь одно слово: «Опасность! Опасность! Опасность!»
– Сею сомнения и хаос в твоих мыслях.
– Эрик тяжело дышит мне в висок.
– Уверен, что не наоборот?
– Абсолютно. Синдром отличницы же налицо.
– Ошибаешься. Это совсем не так.
Слышится звук разъезжающихся дверей лифта.
– Как же ты бесишь, Регина, – раздраженно выдыхает везунчик.
– Чем?
– Тем. Иди, – кивает он на выход. – Сейчас вызову такси.
