Катю слушать тоже не стал, родители с ним и не заикаются на этот счет, а Янис сказал, что у него нейтралитет и что один раз он уже видел обездвиженное тело внизу, думая, что брат умер, второй будет легче. Может, Эрик к тебе прислушается?
На щеках мокрые дорожки. Вот в чем дело...
– Что сказал врач? – тихо спрашиваю я.
– Ничего конкретного. Нужно лечь на обследование. Я в курсе, кто ты. И что металлическая железка в его позвоночнике – из той партии, которую ваша компания поставила в клинику, где Эрик делал операцию и проходил реабилитацию.
Катя все рассказала, я лишь уточнила кое-какие детали у врача. По своим каналам.
Самообладание и так на грани, а после этих слов я чувствую, как пол уходит из-под ног, и присаживаюсь на диван. Усилием воли беру себя в руки и решаю не паниковать раньше времени, а отфильтровать поступившую информацию, возможно с Яном поговорить, не знаю. Они все боятся на него давить, а почему я должна это делать? Потому что ночная кукушка?
Повисает густая пауза.
– На твоем месте я бы попыталась, Регина.
Да ты и сама все понимаешь. Еще раз извини за те слова. Надеюсь, у вас все получится."
"Слова Залины не выходят у меня из головы несколько дней. С трудом гашу в себе поднявшееся волнение, но оно не проходит и достигает пика, когда везунчик ловит такой же приход от боли, как и на парковке, во время нашего секса. Это вводит в ступор. Тут же вспоминаю, как накануне Багдасаров показывал мне два билета на Чегемские водопады. Значит, обследоваться у него нет времени и желания, а терпеть боль и кататься по курортам – есть? Где логика? Он, может, таким образом самоубиться решил? Но с чего взял, что я желаю принимать в этом участие?
Эрик перекатывается на бок и лежит так какое-то время, сильно зажмурившись.
Судорожно дышит, но не от удовольствия, нет... Жду, когда ему станет легче, отпустит, и, как только взгляд карих глаз проясняется, встаю с кровати и начинаю собирать его вещи.
Багдасаров, слегка прищурившись, наблюдает за мной.
– Если что-то еще обнаружу из твоего у себя в квартире, то напишу СМС.
А теперь одевайся, забирай вещи и уходи.
– С хуя ли? – негромко произносит везунчик.
– Вернешься, когда дашь согласие на обследование и операцию. Измайлов на свободе, вас уже меньше прессуют, можно и здоровьем заняться. В период восстановления я буду рядом. Возьму отпуск на работе. Если необходимо будет, то и вовсе уйду. Без присмотра не оставлю.
– Никакой операции не будет, – категорично заявляет Эрик.
Душу сковывает безысходность.
