– Домой. То есть в общагу, – тут же поправляю себя."
"– Нет, – категорично заявляет он. – Снимай с себя тряпки и возвращайся в кровать.
– Что? – От удивления округляю глаза. – Я больше не...
– Вернись в кровать, Регина, – повторяет Эрик. – Утром отвезу тебя, куда скажешь. Больше не трону. Просто хочу убедиться, что не пойдешь резать вены или что вы там обычно делаете, когда отдаете девственность не тому парню?
– Что? – повторяю я и непонимающе на него смотрю.
– В кровать, лори, – приказывает он, будто я его домашний питомец.
Не знаю, как поступить. Вообще, я ужасно устала за этот долгий день и не хочу никуда сейчас ехать.
– И номер свой дай.
– Зачем? Думаешь, еще захочу? Вряд ли. К тому же ты не в моем вкусе.
Эрик усмехается и качает головой. Садится на кровать и тянет меня за руку. Обхватывает бедра ладонями и сжимает.
– Обработай тату, – просит он. – Я два раза ее намочил. Невыносимо жжет. А твоя как?
Везунчик гладит мои ноги, смотрит снизу вверх и заставляет сердце биться быстрее.
В его глазах плещется похоть. Если бы не заминка с девственностью, я бы уже опять была под ним, а он во мне.
– И у меня. И не только там. Я дня два о тебе точно не смогу забыть. Пока сесть нормально не получится.
Эрик смеется.
– Тебе ведь правда есть двадцать?
– Двадцать один, – улыбаюсь в ответ и иду за пакетом из аптеки, который остался у входа на полу.
Возвращаюсь и ставлю его на тумбочку. Провожу несложные манипуляции и под конец не удерживаюсь, трогаю свежий шрам на спине везунчика.
– Сорвался со скалы, вытаскивая другого человека. В связке были. Почти полгода провел в больнице на реабилитации. Думал, от скуки умру. Обратная сторона кайфа.
– Зачем ты это делаешь? – недоумеваю я.
– Знаешь, как маленькие дети привлекают к себе внимание взрослых? Совершают всякие глупости и заставляют их нервничать. Чаще всего назло это делают. Примерно, как ты своей выходкой. Чье внимание привлекаешь?
– Судя по твоим отметинам, на тебя так и не обратили внимания? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Или ты втянулся, а на тебя и твои глупости давно забили?
– Втянулся. И давно забили.
– Не думал, что однажды всё может закончиться очень печально? После твоей смерти вряд ли кто-то будет долго о тебе вспоминать. Ну кроме родителей и тех, кому ты был действительно дорог.
Таких людей, как правило, единицы.
– Ты пессимист, лори. Я не собираюсь умирать.
– Скорее реалист.
Убираю всё обратно в пакет.
