Но если вы не в курсе, то я дочь того самого Аверьянова, который сейчас под следствием. Отец импортировал некачественные приборы из Китая, меняя лишь их упаковку, и продавал в России под своим именем. У сына Анатолия Бруса были осложнения после того, как ему установили медицинское устройство из тех, что производит наша фирма. Спасти жизнь этого парня не удалось. Началось расследование. Возможно, одна из «запчастей» Эрика из той партии той, которую отозвали или вскоре отзовут, – выпаливаю как на духу.
Катя с Яном переглядываются, и задор уходит с их лиц, сменяясь тревогой, а мне ещё больше не по себе становится.
Я прерываю их молчаливое созерцание:
– Эрик попросил не касаться прошлого и всего, что связано с его дочерью. Я даже не догадывалась о ее существовании до недавнего времени. Между нами всего лишь секс. Извините, что так грубо, но я... не ваша семья. Не надо так. От этих ожиданий еще хуже может быть. Обоим по итогу.
Катя прожигает Яниса пытливым взглядом.
– Я ничего не знал. Он говорил и говорит, что чувствует себя хорошо.
– Мне нет смысла вас обманывать, что он глотает таблетки одну за другой. Если партию отзовут, то ему потребуется новая операция, потому что у китайских производителей низкое качество материалов. Не исключено, что поэтому Эрик и испытывает боли. А если ничего не сделать, то в лучшем случае он инвалидом останется.
Ян берет пачку сигарет со стола и закуривает.
– Я всех выгнала, ну что ты делаешь?
– Проветришь. – Он делает длинную затяжку, и в комнате опять повисает звенящая тишина.
– Извините. Я не хотела портить никому настроение.
– Да нет, все нормально, Рина. Точнее, ничего не нормально, но ты молодец, что сказала про таблетки. Ладно. Я как-нибудь попробую у него аккуратно все узнать, а ты, – обращается Катя к Яну и долго смотрит на на него, – чтобы вообще его никак не трогал, а то знаю я твои терапевтические методы. – Получается, ты у нас та самая Аверьянова? Я слышала, мои девочки обсуждали смерть Бруса... – Она успокаивающе гладит меня по плечу, как будто я нуждаюсь в утешении.
Хотя и в самом деле нуждаюсь.
– Да, – коротко вздыхаю и снова смотрю в окно, на полоску заката.
– Артур будет рвать и метать, если все окажется так, как ты говоришь. Господи, этот кошмар когда-нибудь закончится?
До нас доносятся голоса, и, когда Миша, Эрик и Сергей появляются в номере, мы втроем пытаемся делать вид, что не обсуждали Эрика, хотя по нашим лицам и запаху табака в комнате и так все понятно.
