В шестом классе поцеловались с Катей в первый раз. Синяки друг другу на губах оставили и с отношениями то же самое сделали.
– Не поняла. – Я задумчиво смотрю в лицо Эрика.
– Затею эту глупую оставили.
– Так Катя из Москвы, получается?
– Из Владивостока.
– Вот теперь вообще ничего не понимаю.
Почему-то эта информация застает меня врасплох.
– Какое-то время мы с родителями жили во Владивостоке. Отец занимал руководящую должность. Потом в Москву вернулись. Дела у него в гору пошли. Перед тем как попасть на реабилитацию в больничку, я тоже здесь жил.
Примерно полтора года. Часто мотался в столицу, вел дела удаленно. Мне нравится этот город, тянет. Или привык. Не знаю, – пожимает Эрик плечами. – Исчерпывающе?
– Вполне.
Скорее всего, из-за дочери и тянуло, но я ведь обещала не касаться этой темы. И себе не позволяю углубляться в размышления о девочке. Я ведь ни капли не бессердечная. Даже про Залину поменяла свое мнение и больше не считаю ее неадекватной истеричкой.
Но все равно что-то не сходится.
– Ян тоже будет на ужине? – спрашиваю, в глубине души надеясь услышать, что нет.
– Да. Все свои будут. Расслабься. Или ты хочешь, чтобы я тебе с этим помог? Знаю один действующий способ и пару поз.
Рука везунчика перемещается на мою грудь и сжимает.
– Эрик… – улыбаюсь, чувствуя, как перехватывает дыхание. – Ты…
Договорить не успеваю: он подминает меня под себя и ведет языком влажную дорожку по шее к губам.
– Всего лишь пытаюсь оказать дружескую поддержку.
Забыла?
– Ко мне ещё никто не относился с такой нежностью и заботой, как ты, – честно признаюсь, а он замирает.
Вглядывается в мое лицо.
– А как же твои прошлые отношения? Ты ведь говорила, что был парень.
– Вот эти отношения, судя по всему, точно были дружескими.
Эрик трогает мою татуировку чуть выше груди, нежно поглаживая, а меня от этого простого жеста рвет на куски. На глаза наворачиваются слёзы.
– Нет, это не из-за него. Мама... Поэтому поступок отца я не могу принять и понять.
Он ведь так ее любил, а когда любишь, нельзя предавать! Нельзя… Как он мог?
Везунчик больше ничего не говорит, глубоко целует, отодвигая пальцами полоску кружева внизу, и входит в меня упругим толчком. В третий раз за утро. Я прекрасно понимаю, что он делает. Эти ощущения отвлекают. От всего на свете. Их хочется испытывать снова и снова, хотя я безумно вымотана отдачей своего организма на ласки Эрика.
