– Витька? Вроде за голову взялся после воспитательной беседы, – кивает Альбина в сторону лестницы, намекая на Михаила. – Но вряд ли надолго. С Лидой не виделись?
– Нет еще. Лишь созванивались. Она работает. Плотный график.
Леднёв спускается к нам через полчаса с пустым тазиком и просит добавки.
– Мы же не торопимся? – спрашивает он, зевая.
– Нет, – пожимаю плечами.
– Отлично. Тогда я подремлю? Толкни, когда будешь готова ехать на базу. И чтобы из дома ни ногой, – наказывает он, строго хмурясь.
– Я прослежу, Михаил.
Отдыхайте, – отвечает за меня тетушка.
Ближе к шести я поднимаюсь наверх. Миша спит на любимом дедовом диване, сложив руки на груди и едва на нем помещаясь. Я трогаю его за плечо:
– Миш.
Он тут же открывает глаза. Резко садится и трет лицо.
– Что? – отзывается хриплым ото сна голосом и внимательно рассматривает меня.
– Да цела я. Поехали на базу? Уже поздно.
Леднёв потягивается и смотрит на часы. Громко присвистывает.
– Пора бы. А то неровен час и за тобой вертолет пришлют, – посмеивается он.
На базу мы возвращаемся через два часа. Миша снова пытается меня разговорить дорогой, но я кремень. Ничего не хочу спрашивать о везунчике. Узнаю от него самого все, что посчитает необходимым рассказать.
– Спасибо, – благодарю Мишу, когда он паркует машину.
Леднёв остается курить на улице, а я направляюсь в здание. Мы разместились в отдельном корпусе, который, как я поняла, предназначен для узкого круга лиц. Номера не очень большие, но уютные и с эксклюзивным видом на скалы и залив.
Я как увидела в первый раз, долго не могла прийти в себя от восторга.
Подхожу к номеру, достаю ключ и замираю в растерянности, потому что дверь приоткрыта, а из комнаты доносится женский голос.
– Если бы со Славой случайно на базу не заехала и тебя не увидела, так бы и не узнала о твоем приезде, да? Полагаешь, игнорировать меня – это лучшее из решений? За что ты так со мной, Эрик? Да, в прошлый раз я наговорила много лишнего, причинила боль словами, но ты же понимаешь, что это всё эмоции? Когда тебе требовалась помощь после реабилитации, я была рядом, так почему же ты сейчас отворачиваешься от меня? Разве не видишь, что мне необходима поддержка и я не справляюсь?
Эрик стоит у окна, спиной к двери.
Я не вижу его лица, но чувствую, как он напряжен.
– Ну что ты все время молчишь? Я со стеной разговариваю?
– Золя, уезжай. Давай прекратим это общение и встречи. Не надо звонить, писать СМС. Не выворачивай наизнанку душу ни себе, ни мне.
