Везунчик разворачивается и направляется в спальню.
Едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него коробкой с пиццей за то, что припомнил мне тот красный комплект белья. Но ладно. Пусть живет. И так пострадал сегодня от меня. Два раза. Третий явно будет лишним.
Закрываю коробку и иду с ней на кухню, наливаю в стакан воды и на всякий случай беру блистер с обезболивающим. Когда появляюсь в спальне, везунчик уже лежит посередине кровати под одеялом и с закрытыми глазами. Быстро же он освоился. Точно нигде не пропадет.
– Я оставила на тумбочке обезболивающее и воду, – говорю я.
– Спасибо, – тихо отзывается Эрик.
Он засыпает в течение двух минут, а я еще долго лежу без сна рядом и смотрю на него, думая о нашей недавней поездке во Владивосток. Я почти четыре дня провела в кровати. Спящей. Он так же меня разглядывал? И почему я для него особенный случай? Что во мне особенного?
Просыпаюсь, лежа на боку, и чувствую, как меня настойчиво гладят внизу, а губами прижимаются к спине и ведут влажную дорожку языком вверх.
Ласки везунчика становятся смелее, когда отзываюсь. Вжимаюсь ягодицами в его эрекцию и вместо губ, обжигающих кожу, ощущаю уже зубы на плече и лопатке, ладонь нежно сжимает грудь. Пальцы другой руки уверенно массируют клитор. Я сладко плавлюсь под его напором. Давление горячей головки на промежность заставляет вскрикнуть от кратковременной боли: Эрик входит медленно, без рывков, полностью заполняет собой, и по позвоночнику бежит приятная волна. Боже, как это... потрясающе. Везунчик взял слишком высокую планку за пару дней.
Как после этого вступать с кем-то в отношения и не думать о том, как приятно он умеет делать?"
"Оргазм настигает быстро, я словно срываюсь вниз, без конца повторяя имя везунчика. Тело дрожит, внизу опять бешено пульсирует. Эрик кончает следом в кулак. Дышит тяжело, утыкается лицом в мою влажную спину. Я долго отхожу от оргазма. Он такой силы, что как будто выбило пробки и обесточило не только меня, но и всё вокруг. Внутри теперь не просто царапает – кромсает на куски.
– Вечером приеду с презервативами, а то доиграемся, – обещает Эрик, обжигая горячим дыханием шею, и встаёт с кровати, оставляя меня одну.
Я переворачиваюсь и наблюдаю за ним. Идеальный. Даже со всеми своими шрамами и взлохмаченными волосами, недоделанными татуировками. Между ног опять горит, в груди тяжесть, а в мыслях раздрай. Кажется, у нас проблемы, Рина. Серьезные.
Пока Эрик принимает душ, я натягиваю футболку, трусы и иду на кухню готовить завтрак.
