Вон, давеча тут орден ведьму жёг, так на мраморной площади почитай полгорода зевак собралось. Три сотни человек, а может и все четыре.
Мда… Значит орден и тут успел пустить крепкие корни, а заодно и подпустить знатных шептунов в головы местному мужичью. С этими грёбаными фанатиками теперь лучше быть очень осторожными. Теперь у нас в отряде не только три мага, но ещё и половина бойцов — дезертиры из рядов святого воинства. И эти самые дезертиры знают слишком много, чтобы оставлять их в живых. Их, и всех кто с ними общался.
— Три сотни человек? — вклинился в разговор Вернон, — Мне казалось, что в Вестгарде проживает тридцать тысяч человек. На худой конец — двадцать, но точно никак не меньше.
— Вы уж простите меня, добрый господин, — почему-то Мика ко всем бойцам отряда обращался именно так. Или боялся кого-нибудь разозлить, или просто не стал запоминать имена. Парни то, в отличие от меня, их не скрывали, — но счёту до таких чисел я не обучен, потому не могу сказать наверняка. Да и не нужно оно мне.
Один же хрен, больше сотни монет я ни в жизни не видывал. Это вон, в верхнем городе учат счёту и даже читать. Оно им там зачем-то понадобилось. А так, — мужик почесал затылок, — Много народу то было. Почитай целая площадь набралась.
— И в чём эта колдунья была виновна? — поинтересовался Вернон. Подобные истории очень сильно задевали парня. Видать потому, что перекликались с той, которая произошла с его наставницей.
— Дак известно в чём, — пожал плечами Мика, — Она же с бесами сношалась, а по ночам голой плясала на местном кладбище, беспокоя мёртвых.
А ещё старосту пыталась совратить с праведного пути, из-за чего наколдовала его жене чирьи, бородавки и недержание.
— В общем, всё как обычно, — лекарь сплюнул и отвернулся. Продолжать этот разговор у него желания не было. Да и мужики оказались не шибко разговорчивыми. До предместий добирались молча.
Как только мимо начали проплывать первые дома, наши невольные спутники один за другим начали спрыгивать с телеги и разбредаться по своим хибарам.
К воротам в новый город с нами остался лишь Янек, да тот самый любопытный паренёк.
— Стой, кто идёт! — донёсся окрик с неказистого на вид, бревенчатого надвратного парапета, — Назовись!
— Янек, — крикнул мужик, — И Свен.
— Вас-то я знаю, — крикнул стражник, наполовину высунувшись из-за частокола, — А кого это с вами нелёгкая принесла.
— Не знаю. Наёмники какие-то говорят, — крикнул мужик и, посмотрев на нас, виновато пожал плечами.
