Растерзанные бойцы, изрубленные чудовища. Перемазанный в крови стяг валяется на земле. Рядом со мной на коленях сидит всё тот же старик в потрёпанном балахоне. В руках он держал чей-то шлем. Внезапно его голова повернулась ко мне. Во взгляде уже не было страха. Лишь злость и презрение."
"— Ты… Самовлюблённый идиот. Ты всех их убил. Ты всех НАС убил!
В сгустившемся красном мареве послышалось рычание десятков тварей…
— Эй! Эй, проснись! — чья-то рука потрясла меня за плечо. Свет больно резанул по глазам, заставив снова зажмурится.
Голова раскалывалась так, будто я всё утро беспробудно пил, и именно сейчас наступило похмелье.
— Что… Что происходит? Уже полдень? — я снова открыл глаза, и попытался осмотреться. Разрушенный город исчез. Изорванные вклочья тела тоже. Да и от старика не осталось и следа. Вокруг была комната трактира. Та самая, которая служила сейчас мне временным прибежищем. Простая кровать, грубо сколоченная тумбочка, стол с жировой коптилкой и табурет. Табурет, на котором, будто на троне восседала Айлин.
— Ты снова кричал во сне, — пояснила девушка.
— Да уж, орал так, что почитай вся таверна слышала, — хмыкнул Роберт, стоявший у входа в комнату, — Мы уж подумали, что на тебя кто-то напал.
Тур, стоявший по другую сторону от двери с секирой на готове молча кивнул. И только Вернон, стоявший рядом с Айлин лишь покачал головой.
— Давно у тебя эти кошмары, — поинтересовался он.
— Хер его знает, — я приподнялся на кровати и помотал головой, пытаясь отогнать остатки наваждения.
На языке, как будто всё ещё оставался привкус пепла, — Да с тех пор, наверное, как я попал в Медовище.
— То есть, с тех самых пор, как обрёл дар магии, — Вернон, казалось бы, ни капли не удивился, — Чтож… Могу тебя поздравить. И посочувствовать.
— Не понял, — я сел и принялся обуваться. Дел на остаток дня планировалось ещё немало, так что разлёживаться было особо некогда.
— Как бы тебе помягче сказать, — покачал головой лекарь, — Когда боги отмечают кого-то своим даром, они обычно просто даруют человеку возможность начать обучаться колдовству.
Иначе говоря, закладывают в него искру магии, которую он сам потом уже может разжечь в яркий костёр. Однако, некоторых людей, они отмечают «особенно». Некоторые считают, что так боги карают человека за гордыню. Другие же наоборот, верят, что они одаривают его за какие-то особые деяния.
— Какое-то противоречие получается, — я покачал головой и принялся напяливать на себя гамбезон.
