Брюхо твари заметно раздулось после ночной трапезы, а глаза подёрнулись какой-то странной серовато-мутной плёнкой. Но отправляться спать монстр явно не собирался. Он, будто обожравшийся кот, сыто потянулся, и неторопливо полез вниз, цепляясь когтями за выщерблины в стене и каменные карнизы. Чего ему понадобилось внизу, я не знал. А проверять желания и вовсе не было.
Нужно отвлечь тварь. Рука вновь метнулась к изрядно опустевшему кошелю. Не знаю уже во сколько мне обошлась эта тварь, и знать не хочу. Хер с ними с деньгами, жизнь дороже.
Перехватив металлический кругляш поудобнее, я что было силы метнул его на ту сторону площади, метя в один из узеньких проулков, примыкающих к ней. Хотел подтолкнуть магией, но… В последний момент понял, что не могу сконцентрироваться. Просто не хватает сил. Монетка долетела лишь до середины площади, с тихим звоном ударилась о прилавок, и упала в дорожную пыль.
Тварь отвлеклась. Лишь на секунду её морда дёрнулась в сторону звука. Задние лапы поджались, приготовив тело к прыжку.
Но и этой секунды мне хватило, чтобы свернуть за угол и со всей доступной мне скоростью рвануть вниз по улицы. Туда, где виднелся спасительный факел корчмы.
Где-то далеко позади раздался полный злобы и разочарования рёв. Захрустела черепица. Послышался треск ломающихся досок и тяжёлый удар лап о землю. Времени оставалось совсем мало.
В боку вновь начало колоть. Подшлемник сбился и понемногу наползал на глаза, закрывая обзор. Окованные сталью ботинки превратились в тяжеленные гири, приковывавшие ноги к земле.
Вдох. Выдох. Главное дышать. Не сбивать дыхание. Не сбивать темп. Зараза. Раньше бегать было явно полегче. Видать всё-же сказываются дебаффы от пьянки и ранения в боку.
Позади раздался торжествующий рёв. За ним последовал топот когтистых лап. Тварь выскочила на улицу, и тяжело дыша рванула вслед за мной, волоча по земле своё раздувшееся брюхо. Даже несмотря на явный пережор, добычу она отпускать не собиралась.
Пламя факела, горевшее далеко впереди внезапно затрепетало и исчезло.
Будто кто-то открыл дверь и его задуло порывом тёплого, пропитанного запахами алкоголя и пота воздухом. Послышалось встревоженное ржание лошадей. Ржание переходившее в истеричный, захлёбывающийся визг. Раздались тяжёлые удары копыт, по дверцам загонов.
Тварь снова взревела. На сей раз торжествуюшие. Топот её лап, тяжелое дыхание, перемежавшееся с короткими рыками, шум раздуваемых ноздрей — всё это было уже совсем рядом. Почти за самой спиной.
Сил почти не осталось.
