Разве что под корень рубить уже.
— Готовы, — заметно поникнув сказала девушка, — Всё скажу, только не калечьте больше никого.
Что ж. Походе у нас в руках оказалась первая ниточка от здешнего Гордиева узла.
Глава 19 «Кошки-мышки»
По правде говоря, знали бандиты немного. Нам даже пришлось отчекрыжить нашему подопечному ещё один палец, дабы убедиться, что эти засранцы ничего не утаили.
Про зверя они мало что могли сказать. Как называется тварь они не знали. Сказали, мол, она очень опасная, но об этом мы уже догадались и без них.
А вот другие подробности оказались напротив очень уж любопытными."
"Зверь вовсе не брезговал людьми, перемазавшимися настойкой трактирщика, как мы раньше предполагали. В сущности, ему всё равно было кого жрать. Хоть высокородного господина, посещавшего купальни чуть ли не ежедневно, хоть забулдыгу из канавы, на котором вши давно уже основали целую цивилизацию и даже начали отправлять исследовательские экспедиции во внешний мир. Вонь, пот, дерьмо и прочие человеческие ароматы его не пугали.
Но вот настойка… Она отбивала твари нюх. Полностью. Вдохнув однажды её запах, зверь терял доступ к одному из своих органов чувств практически полностью на ближайшие минут пятнадцать, если не больше. И это могло стать существенным козырем в борьбе с ним.
Вторым козырем было то, что тварь оказалась практически слепой. И ориентировалась в основном по нюху и слуху. Собственно это и позволяло бандитам орудовать в ночное время. Вытаскивали тварь из логова посредством свистка, прятались, давая ей как следует затянуться запашком, и отправляли на ночную охоту.
Ориентируясь исключительно по слуху, скотина всё равно кого-нибудь да находила, продолжая держать весь город в ужасе, а наши голубки пока она этим занималась, проворачивали свои не особо приятные дела.
И вот теперь нам предстояло провернуть этот же фокус. Вот только перед этим предстояло решить две проблемы. Первая — свисток призывающий тварь остался снаружи. Во рту у того парня, которого мы завалили. А быть может, уже и вовсе в желудке твари.
Вторая — запах настойки потихонечку начинал выветриваться. Он всё ещё ощущался, но был куда более терпимым, чем в первые минуты, или когда мы сидели в засаде. А подновить его было, как назло, нечем. Нет, запасы настойки у нас кое-какие оставались, вот только их не хватило бы на весь отряд. Максимум — на три-четыре человека. А нас тут было пятнадцатью. Плюс ещё шестеро утырков, которых надо было доставить к старосте. Желательно живыми.
