Только вместо фигур, на доске были наши жизни, против жизней тех тварей, в которых превратились местные жители. И в ходе этой партии меня зачем-то выдвинули на роль ферзя… Вот только на кой это ему? Какие вообще цели он преследовал? Да и кто он вообще такой? Чей-то соглядатай, которому в задачу поставили оберегать и продвигать меня по мере возможностей? Или старый маг, в облике молодого парня, которого всё происходящее просто развлекает? Может просто пустая болванка, через которую мне помогает мой неведомый покровитель, вручивший мне ту самую записку, с которой и началась вся эта история? Или просто я параноик, который видит то, чего на самом деле нет? Зараза, ненавижу вопросы без ответов.
И ещё больше ненавижу, когда меня используют без моего ведома и желания. Впредь надо быть осторожнее, и всё-таки хоть изредка, да задумываться над мотивами поступков своих союзников. Особенно над мотивами тех, кому я привык безоговорочно доверять."
"— Идут, — шепнул Вернон, указывая рукой вглубь проулка.
И впрямь, там, за грудой ящиков одна за другой начали показываться закутанные в плащи фигуры. Они выбирались из окна того самого дома, рядом с которым поначалу и ошивался этот урсолак, ковыряя своими когтями старые подгнившие доски. Всего бандитов оказалось шестеро. Когда ботинки последнего из них коснулись старой, размытой дождями брусчатки, группа разделилась. Двое грабителей направились в разные стороны, прочёсывая проулок, а ещё четверо — пошли к двери дома, который они заприметили ещё накануне.
Засранцы и не подозревали, что мои ребята днём успели проследить за их разведчиком, замаскированным под попрошайку. Вот только они всё равно осторожничали. Да и эти двое, на кой-то хер решивших проверить улицу… Они могли испоганить всё дело.
— Что будем делать, — одними губами прошептала Айлин.
Я молча показал ей сложенные в щепотку пальцы. Вернон поудобнее перехватил взведённый арбалет. Засранец не должен был успеть произнести ни звука, прежде чем умереть.
— Эй, откройте! — начал колотится в дверь один из бандитов, — Помогите люди добрые! Меня сейчас тварь сожрёт!
Засранец колотил настойчиво, вполне убедительно изображая страх.
Не думаю, что он реально рассчитывал на то, что ему откроют дверь. Скорее успокаивал свою совесть, лишний раз напоминая и себе, и своим подельникам о том, что грабят они тех ещё уродов. Он же не мог знать, что в этот раз ему и впрямь откроют дверь. И что внутри его уже ждёт тёплый приём.
