— Тебе бы, Генри, тоже не помешало бы подучиться махать мечом.
— Это мы тоже обсудим в свободное время, — отмахнулся я, — А пока давайте шевелить ногами, пока те ублюдки не заинтересовались уже нами.
Дальнейший путь прошёл без приключений. Народу на улицах было мало, да и те редкие зеваки, которые попадались нам на пути, старались как можно быстрее свернуть в сторону и затеряться в узких городских улочках. Но вот у ворот верхнего города нас ждал небольшой сюрприз в виде толпы из нескольких дюжин кметов.
Люди стояли перед строем городской стражи и громко возмущались по поводу того, что их не пропускают дальше. Бойцы гарнизона напротив были молчаливы. Полтора десятка пикинёров выстроились в шеренгу и выставили пики вперёд, направив их острия прямо на толпу. Перед строем стоял толи десятник, толи ещё какой-то не шибко важный хрен. Временами, когда кметы затихали, он пробовал осадить их и заставить разойтись, но его голос сразу же тонул в новой волне возмущения горожан.
— Интересно, пластиковые стаканчики уже пошли в ход, — хмыкнул я, пытаясь понять, как бы нам протиснуться к дому старосты, миновав эту толпу.
Лезть в неё откровенно не хотелось. Ладно, просто пораспихивать всех локтями — это говно вопрос. А вот найти потом того, кто срезал у тебя с пояса кошелёк или сумку… Вот это уже большая проблема.
— Не знаю, что это за такой стаканчик, — покачал головой Бернард, — Но вообще-то обычно, когда толпа доходит до предела, в ход идут дубьё и камни. И тогда страже приходится пускать людям кровь, чтобы как-то остудить их пыл.
— Тогда давайте поторопимся, пока и мы под раздачу не попали, — хмыкнула Айлин.
Девушка была права. Толпа начинала снова распаляться, а некоторые особо ушлые мужики, преимущественно из задних рядов, начали понемногу искать, чем бы таким тяжёлым можно запустить в стражников. Пока, по счастью, на глаза им ничего стоящего не попадалось."
"Распихивая крестьян, мы всё-таки начали пробиваться вперёд. Делать это было непросто.
Одну руку приходилось всё время держать у кошелька, дабы его никто не снял, а второй распихивать мужиков в стороны, щедро раздавая им тычки и затрещины. Крестьяне тоже не оставались в долгу, норовя зацепить меня то ногой, то кулаком. Пару раз им это даже удалось, из-за чего бок, в котором ещё пару дней назад зияла сквозная рана, начинал противно ныть. Но основной урон принимал на себя Бернард. Бывший капитан пёр впереди, как атомный ледокол, рассекая толпу.
