– Сколь умны были те, кто придумал стягивать зимние платья лентой у горла! Мэллит торопливо развязала ворот, доставая память о добре и надежду. – Если б ничтожная могла вновь стать Щитом, она бы им стала! Мне сказали – эта вещь может спасти, ведь ее создал ставший святым воин.
Зимняя искра падает в мужскую ладонь, и сердце летит вниз, будто на качелях. Боль в груди, стук копыт, запах дыма и полыни, но в этой комнате пахнет иными травами.
– Это в самом деле адрианова эспера, сударыня.
Ей нет цены.
– Она поможет?
– В некоторых случаях – вне всякого сомнения. Вы не желаете написать маршалу Савиньяку лично?
– Я должна вернуться к подруге и выслушать наставления Герхарда, а полковника Придда ждет генерал.
– В таком случае напишу я. Баронесса, к моему глубокому сожалению, мне придется вас покинуть. – Полковник улыбнулся, и Мэллит не смогла вспомнить, видела ли она эту улыбку раньше. – Вам не приходило в голову, как мы похожи? И вы, и я часто говорим так, что другие чувствуют себя с нами странно, но вы хотя бы гоганни, а я стал таким среди своих.
– Ничтожная Мэллит в доме отца отца своего молчала и читала, только об этом никто не знал, ведь Кубьерта для женщин запретна.
– Значит, наше сходство еще глубже. Когда в Старой Придде я передал вам слова, сказанные моему брату герцогом Алва, я хотел вам помочь, но не надеялся, что мне это удастся. Теперь вы хотите жить, не желаете лжи, даже утешительной, и тревожитесь за других.
Я обещаю не скрывать от вас правду, даже если она будет несправедливой и страшной, а вы обещайте не верить черным вестям, пока не получите от меня подтверждения.
– Я обещаю, – давая зарок, смотрят в ару, но что делать, когда ара мертва? Гоганни подняла голову и поймала взгляд первородного. – Черные вести, что придут без разрешения полковника Придда, будут изгнаны, как дворовые псы с кухонь и «гуси» из Франциск-Вельде, а черные вести о полковнике Придде не смогут войти.
4Неживой яркий свет подчеркивает нарисованные пожары, а пожары за спиной, если ты не бежишь и не прокопчен, придают значительности, даже если поджигают и тушат другие. Они были значительны – одинаковые Окделлы на одинаковых белых линарцах, чуть ли не рота Рокслеев, Пьер-Луи с чужими сыновьями, Анри-Гийом с детьми и внуками, Борны, но эти подожгли на самом деле, как и горячащий могучего жеребца черный всадник.
