Скрючившийся драгун врезается головой в камень, и тут же клинок ему под ребра. Передышка? Какое там! Из-за лебедя врываются новые твари… Пятеро. Не смертельно, но скверно.
Вирстен, не добивая противника, отступает к стене, на лице глумливая ухмылка. Бруно – почти не боец, стоит, опершись плечом на печь, руку со шпагой еле-еле поднял. Не будь его, Вирстен проухмылялся бы пару секунд, не больше.
– Ты жив, пока жив фельдмаршал… Паскуда!
Расслышал? Вряд ли, и хорошо, пусть будет сюрприз. Кинжал – за пояс, подхватить с пола драгунский клинок, с ним сейчас поудобней будет…"
"Крысы пока медлят, нет, они не боятся, но и головы не теряют.
Четверо медвежьими гончими крутятся вокруг Фельсенбурга, зато пятый, державшийся сзади… Выскочив из-за спин и по примеру Руппи сиганув через стол, шустряк нацелился на старика. Если дотянется… все!
– Руперт! Куда же… вы…
Предназначенный фельдмаршалу удар принял на себя всеми позабытый, полумертвый интендант… И, уже падая, вцепился обеими руками в ноги своего убийцы, подставив того под удар Бруно.
Старый бык момента не упустил, но четверо «твоих» никуда не делись. И вот этот, лейтенант, самый смелый или самый глупый, сейчас перешагнет запретную черту! Он готов, но «львиный» палаш взлетает мгновением раньше. Не успевший закрыться горник валится с рассеченным горлом. Двумя крысами меньше.
Все еще живой Бруно у печи, что-то орущий из своего угла Вирстен, шумно дышащая взмокшая троица. Сейчас, сучьи дети, языки высунут. Этих-то он прикончит, может, еще пару… По ногам тянет, сквозняк – это открытая дверь, это плохо.
Очень. Слева что-то мелькает, во вскрике Вирстена слышится откровенное торжество. Еще четверо, свеженькие. Фельдмаршала не вытащить, так, может, хотя бы Вирстена прибить, а потом на прорыв? Морока они вряд ли увели, только… «Ноордкроне» прикрывала купцов до последнего!
– Фельсенбург!
– Господин фельдмаршал, я иду! – Один из трех отправляется в Закат, оставшиеся шарахаются. Два шага, угол печи. Все, ты в углу! – Я… явился.
2Сколько это продолжается? Сколько будет продолжаться? Кажется, тварей стало на три меньше, а потом опять столько же. От печи тянет жаром, никакого заката не нужно, больше половины свечей потухла, в сумраке кто-то рычит, глаза застилает пот. Если Мики… Если помощи не будет в ближайшие минуты, все! Его даже не убьют, он сам сдохнет.
– Руперт, опять пошли.
– Да, господин… фельдмаршал.
Они опять пошли, он опять их удерживает на дистанции.
