1-й день Зимних Скал
1Макс отсалютовал следовавшему кушать фельдмаршалу, и стерегшие подступы к Бархатному форту рейтары расступились. Дальше начинались владения Вирстена, который был верен себе. Заменивший слегшего после вчерашних треволнений Друма капитан на особый манер стукнул в ворота, с которых успели содрать поганые веночки и даже заменили их траурными факелами.
– Возмездие? – немедленно спросили из-за ворот.
– Справедливость, – сурово откликнулся капитан. – Дриксен?
– Победа!
Удовлетворенные створки торжественно распахнулись, явив очищенный от ночного снежка двор.
Самое время проверить внешнюю охрану и послать за Штурришем и к Рейферу… Ага, а с чем? Ни бумаги, ни чернил! Ребята Макса на словах не горазды, да и не доверишь им то, что убедит генерала хотя бы кирасу под плащ надеть!
– Фельсенбург, – радует еще один капитан, распоряжавшийся внутри, – отпускайте своих людей греться. В суконном складе для охраны тоже накрыт стол.
Ветра почти нет, полчаса рейтары бы и во дворе простояли, но в Зимний Излом дворяне угощают крестьян, мастера – подмастерьев, офицеры – солдат, генералы – офицеров… Так повелось, а с кого, уже все забыли.
– Я – моряк, у нас другие праздники.
– Наслышаны-наслышаны, – подхватывает как раз слезший с лошади Неффе, – но о Торстене сейчас лучше забыть, да и манера садиться за один стол с матросами…
– Видите ли, у нас один корабль и очень часто одна смерть. – За время пути генерал-интендант умудрился стать еще противней.
– Простите, я должен отдать приказ.
Отправить рейтар жрать просто, трудней взять себя в руки и что-то придумать, а надо. Надо, Леворукий тебя просвети! Вюнше, собака эдакая, откровенно рад и теплу, и пирогам. Выпивке здоровяк был бы рад еще больше, но нельзя – сражение. Оно началось, и оно идет. За позабывшими о бархате стенами строятся и маршируют… ну, присыпанные снежком каменистые склоны – это вам не парадный плац, но дриксенские солдаты умеют держать строй и в таких условиях.
С холмов бухают пушки, закатными мячиками прыгают ядра, льется кровь, умирают люди. И действительность эта имеет свойство меняться, причем быстро и в наиболее неприятную сторону.
– И все же я бы предпочел находиться поближе к происходящему, – словно бы продолжает спор Шрёклих. – Пусть всего на сотню шагов ближе, на одну-две минуты. Эти минуты могут стоить очень дорого. Полковник, вы согласны?
– Да, господин генерал.
