Маршал ежился, глядя на быстро темнеющий плац и вышагивающих от знамен к воротцам и обратно часовых, потом позади стукнуло: Агасу то ли надоело слушать предназначенные не ему указания, то ли капитан счел своим долгом присмотреть за начальством.
– Вышел? – хмыкнул Карло. – Мститель…
– Смерть – это еще не месть. Старая гадина убралась в Закат, не поняв, что ей конец.
– Я верую в Создателя! – отрезал Капрас. – Наше дело не позволить мародерам резать людей, а казни, если ты вдруг забыл, дело не гвардейское[7].
– А меня разжаловали, – напомнил Левентис. – Пьетро может верить во что хочет, но мне нужна справедливость здесь, и желательно немедленно.
– Потерпишь!
Агас не огрызнулся, но и не ушел, так и стоял рядом, разглядывая улиткой вползающую на крышу луну. Фурис с Пагосом застряли в конюшне, видимо, осматривали лошадей, вдали хлопнул одиночный выстрел, потом зацокали копыта и показался всадник… Микис!
Испугаться за потесненную навалившимися делами Гирени Капрас не успел, слуга довольно ловко, хоть и без гвардейского шика, спешился, шмыгнул носом и сообщил позабытым возле двери конюшни вилам:
– Готовиться ж пора, до праздника всего ничего! Барышне радость обещали, а теперь они одни и очень расстроены, а еще палатка… В ней разве красиво сделаешь? И с «Вечером» припозднились, не пропитается! «Вечер» утром резать надо, чтоб пропиталось, а теперь барышня плачут…
– Хватит! – Карло отвернулся от зудящего слуги и рявкнул в черную теплую дыру: – Фурис, заканчивайте там с делами, едем!
2"
"Они мчались, видимо, степью.
Под горячими ветрами гнулось, осыпая искры, пламя, а впереди рвал тучи черный смерч, все сильней напоминая башню, над которой кружат то ли клубы дыма, то ли тучи. Словно льдины в водоворотах Хербсте. Льдины… Не лучшее сравнение для Заката, если это Закат, хотя похож – горячо, неблагостно и… прекрасно!
Лионель исхитрился и глянул на свои ноги, они пока существовали, сжимающие свитые из искр поводья руки – тоже, зато Проныра стала огнем, оставаясь при этом лошадью.
Такова природа Заката или дело в самой варастийке, и байки, возводящие рыжую степную породу к грозовым жеребцам, не такие уж байки?
Справа, будто в ответ, вспорола багряную жуть молния, породив очередную, на глазах затягивающуюся тропу. То ли путь назад, то ли ловушка, но башня всяко важнее. Пока есть башня, пока Проныра в силах скакать, а ты – думать, сворачивать нельзя.
