Если бы Турагис попытался возглавить оборону или бежать, я бы его убил без колебаний, но решать судьбу преступника должна власть.
– Так монахи тоже говорят? – невольно усмехнулся Капрас. – Хотя с отца Ипполита станется… Хорошо, решать мне, и я решаю. Бывший стратег Турагис будет немедленно и тайно казнен, всю ответственность я принимаю на себя.
– Согласно никем не отмененным уложениям, – Фурис поднялся из-за стола и расправил мундир, – доверенный куратор походной канцелярии также является главой военного суда, чье решение утверждает или же отменяет командующий.
В таковом качестве я приговариваю господина Турагиса к смерти. В особо сложных или же вопиющих случаях глава военного суда волен выбирать доверенных советчиков числом от двух до восьми, чье мнение может быть принято им во внимание. Я назначаю таковыми присутствующих здесь полковника Ламброса и капитана Левентиса.
– Я согласен с приговором, – вскочивший Ламброс замер, вытянув руки по швам.
Будто на… «парадике». – Да, смертная казнь. Да, тайная.
– Да, – подтвердил и Агас, – и еще раз да.
– Господин командующий, утверждаете ли вы решение Тайного Военного Суда при Малом Северорожденном Славном корпусе, дарованном Сладостной Кипарой и Златоструйной Мирикией?
– Утверждаю, но Турагис будет казнен по приказу Прибожественного Сервиллионика. Это добыча Лидаса, господа, и его воля.
– Осужденному будут зачитаны оба приговора, – и не подумал спорить Фурис. – Остается решить, прерывать ли сон преступника или же отсрочить исполнение казни до его пробуждения.
Я полагаю правильным не откладывать.
– Тогда лучше связать, – нахмурился Ламброс, – причем как следует.
– Да, старик так просто не сдастся. – Вот так всегда! Думалось, всё, а самое мерзкое еще и не начиналось. – Только надо ли… зачитывать? Пусть умрет во сне.
– Преступник должен услышать приговор, – бывший писарь был тверд. – Я не верю, что господин Турагис раскается, и считаю его богохульником и святотатцем, но лишение осужденного возможности воззвать перед смертью к Создателю будет уже нашим грехом.
– Отнюдь нет, – Пьетро, словно в доказательство, вновь взялся за четки. – Зачтение приговора нужно судьям земным, но не горним. Одним – для очистки совести, другим – чтобы насытить зверя, которого часто зовут справедливостью. Осужденному это дает разве что возможность выплеснуть напоследок свою ярость.
