Малыш Арно, если Придд записал верно, лег в начале второго, тут же уснул и увидел Эмиля на Грато. Мориск сбросил всадника, загорелся и помчался к какому-то городу… Уж не к тому ли, на который смотрел старинный незнакомец, сменивший на многострадальном портрете Савиньяков? В любом случае от братоубийства до шага в огонь прошло не более получаса. В Аконе малыш, проснувшись, какое-то время боролся с желанием зажечь свет, одевался, говорил с посланцем Придда, перебегал двор, объяснялся уже с самим Валентином. Кровопусканьем друзья занялись, когда наспех глотнувший хайнриховой можжевеловой Лионель пытался вновь погнать визжащую от ужаса память чудовищной галереей.
"
"Как именно он выбирался и выбрался, Савиньяк помнил урывками, но на часы взглянул сразу же. Темная лаикская пустота сменилась отражавшим его собственное лицо зеркалом в пять минут третьего. Арно к этому времени успевал разве что натянуть штаны, так что помощь опоздала или оказалась ненужной, а как заманчиво выглядело! Пролил кровь на эсперу – открыл дверь в чей-то смыкающийся со смертью бред.
Лионель который раз взял подарок в руку и, само собой, ничего не почувствовал – адриановы реликвии не греют, не липнут, не дрожат, ничем не отличаясь от бесчисленных позднейших повторов. До поры до времени не отличаясь. Досадовать можно было долго, но зачем? Савиньяк потер виски и положил эсперу рядом с маской. Серебро светлело одинаково ясно, но черной стороны у эсперы не было. Только свет…
Рассадить лаикские и аконские кошмары по вольерам и снабдить табличками не дал вернувшийся Рединг.
Блаженно улыбаясь, полковник водрузил на стол подарки для почивающего в соседней комнатке Вальдеса.
– От госпожи Линды, – доложил он. – Кроме манифеста, само собой.
– Что бы, по-вашему, сейчас сказал Первый маршал Талига? – осведомился просто маршал, любуясь сочетанием голубого воска с розовым атласом.
– «Прелестно»? – чуть не подавился смешком «фульгат».
– Мне тоже так кажется.
Поддельные незабудки в перевязанной ленточкой корзиночке так и тянуло усугубить жемчугом и послать новой графине Креденьи.
Проверенные и одобренные лично Редингом закуски обещали украсить праздник, но главным все же было воззвание за двойной подписью Заля и Сабве. Будущий зять Линды не только добыл документ, но и самочинно отправился к начальству, дабы донести, как недавно встретил на дороге противозаконного Вальдеса.
– Надеюсь, – проявил заботу Ли, – молодой человек понимает, что заячьи награды, если они будут, принадлежат ему по праву.
