Мой маршал, если можно, расскажите нам о Малетте.
– Отвлекаешь? – усмехнулся фок Варзов. – Спасибо, только капитану завтра в поиск, да и мне ложиться пора, ну а Малетта… Сперва мы умирать не собирались, но Хайнрих подошел раньше, чем думалось, и нам стало нужно простоять не два часа, а все шесть.
Так, за капитана Савиньяка мы выпили, остался полковник Придд. Новый командующий арьергардом. Или авангардом, это уж как получится. Вчера мы с фок Дахе выпутались благодаря вам; хотелось бы верить, что благодаря нам выпутается Доннервальд.
5Ойген с дриксом пили можжевеловую и обсуждали Олларию и Эйнрехт. Жермон пытался слушать и тоже пил. Эмиль то ли сбежал, то ли Фажетти в самом деле с чем-то не справлялся; Ариго тоже мог бы усомниться в Карсфорне, но дрикс хотел видеть именно его. Увидел. Зачем, было не понять, поскольку сперва говорили о том, что не стоит дразнить гарнизон талигойскими знаменами, а после ухода командующего перешли на эйнрехтские зверства. Лично Глауберозе их не видел, но какие-то монахи нарассказывали уйму всего, живо заинтересовавшего Райнштайнера.
Жермону думать о свихнувшихся гвардейцах, пусть и дриксенских, было неприятно, но он честно следил за беседой, пока не упустил нить рассуждений. Замерзшие окна ловили отблески свечей, и казалось, что ледяные папоротники расцветают оранжевыми цветочками. Было тепло и как-то странно. Спешили, волновались, собирались драться, а драка затерялась в зимних холмах, теперь только ждать.
– Генерал Ариго разделяет мое мнение, – сообщил собеседнику Ойген.
– Герман, это так?
– Конечно, – немедленно подтвердил Жермон, у которого собственного мнения об обсуждаемом предмете не имелось уже с полчаса.
– Ваши наблюдения лишь подтверждают мои выводы, – подвел итог Глауберозе. – Я очень рад состоявшейся между нами беседе.
– Несомненно, она была очень полезна, – удостоверил бергер. Кажется, против этого варита он ничего не имел.
Ариго подкрутил усы, вежливость требовала сказать что-то о важности и своевременности, и Жермон хотел сделать именно это, но почему-то спросил, зачем был нужен лично он.
– Герман не любит обсуждать подобные вещи, – счел своим долгом объяснить выходку побратима Райнштайнер, – но он умен и порой бывает наблюдателен. Я надеялся, он дополнит наши рассуждения.
– Я не смог.
– Очень жаль, – дрикс поднялся. Он был очень серьезен. – Граф Ариго, я просил вас пригласить, потому что считаю своим долгом выразить свои соболезнования в связи с постигшей вас утратой.
