– Так это здесь! – сообразил Руппи, вспомнив рассказы Бюнца о голубых раках, которых сухопутные придурки отдали вместе с Гельбе. Лучше б сами сдались, все равно только и делают, что пятятся, а пиво у фрошеров паршивое, его никакой рак не спасет, так не все ли равно, кем закусывать.
– Ты что? – приятель завертел головой, но вокруг были только сумерки и пока еще не натрясшая обычных сугробов зима.
– Так, вспомнился один человек… Ему не нравилось, что мы Гельбе отдали. Ты что-то хотел?
– Спросить. Бруно «быкодеров» вперед угнал, невзирая на позднее время.
Кого ждем?
– Вообще-то фельдмаршал мне не докладывает.
– Горники?
– Скорее всего. Ничего про ваши летние подвиги не скажу, не видел, но сейчас загнать нас в угол легче легкого. Разве что бросим обозы и артиллерию, только Бруно – не Савиньяк, и за нами не одна армия бегает, а две. Да и с Доннервальдом ни малейшей ясности, пятерых курьеров отправили, и с концами… Мы говорим о раках! Представляешь, здешние идут только на гнилое мясо.
– О раках? – Макс обернулся, увидел штабного адъютанта и быстро кивнул.
– Ну да, голубые, раза в полтора больше обычных, и живут только в этой речонке.
– Тогда это дезертиры, – хохотнул Руппи. – Паршивцы воззвали перед боем к Леворукому, помоги, мол, удрать, а тот велел прыгнуть в воду и ни о чем не беспокоиться. Так до сих пор и сидят… Добрый вечер, капитан.
– Добрый вечер, господин полковник. Вас хочет видеть епископ.
– Опять?
Кривить физиономию наследник Фельсенбургов выучился лет в семь.
Когда понял, что маму огорчает радость, с которой ее «милый, милый принц» срывает хорошенькие камзольчики и мчится на урок фехтования или верховой езды. Недовольные мины выручали Руппи до самого отъезда на флот, где он почти разучился лицемерить, теперь вновь пришлось. Полковник Фельсенбург кривился по самым разным поводам, причем с полного одобрения отца Луциана, чьим вниманием Руппи ну просто ужас как тяготился. Ему сочувствовали, особенно адъютанты фок Вирстена.
– Сожалею, – капитан красноречиво закатил глаза, – но святой отец настаивает.
До постоялого двора, усилиями генерал-интенданта превращенного в приличный ночлег, добрались вместе. Под болтовню о все тех же раках – при штабных Руппи не откровенничал. Рейтары на подступах бдили, не придерешься, красавцы фок Вирстена внутри ограды тоже выглядели пристойно.
– Вам сюда, – адъютант остановился возле приставной лестницы. – Поверьте, его преосвященству предлагали более удобное помещение.
