Стерва Люся, достаточно быстро приведённая в порядок руками умелой горничной, до последней минуты тиранила её то несуществующими складками на своём вишнёвом наряде, то не вполне изящно, на её взгляд, спадающим в районе виска локоном.
Я, сохраняя ледяное самообладание, корячилась (по другому и не скажешь) самостоятельно.
Нет, ситуация меня безусловно раздражала и выводила из себя. Однако, стоило сперва хоть немного оглядеться, определиться с кругом своих реальных полномочий, а потом уж либо решительно открывать рот, либо кардинально ломать эту хреновую тенденцию каким-либо другим способом.
А пока, до знакомства с герцогиней, «улыбаемся и машем».
Вымотав дутыми претензиями нервы несчастной девушке и своим мерзким голосом мне, Люсьен с чувством выполненного долга удалилась на завтрак. Мне сие счастье сегодня, видимо, не светило.
С облегчением, явственно проступившем на веснушчатом лице, Жаннин бросилась помогать мне.
С немыслимой скоростью работая пальцами (как будто вокруг нас стояли трибуны, с которых толпа народу, подгоняя и подбадривая её, скандировала: «Жан-нин! Жан-нин!»), девушка успела завершить мой туалет вовремя.
(Пропущенный завтрак — не в счёт.)
— Вот оно, «горничное братство» в деле! — восхищённо оглядывая себя в зеркало, подумала я, сердечно поблагодарила смутившуюся от похвалы девушку и, провожаемая ей же, отправилась на первые «смотрины».
Жаннин привела меня в гостиную (думаю, именно так называлась эта огромная, светлая комната), расположенную в этом же крыле, но на втором этаже.
Убранство её поражало размахом и помпезностью, изобиловало вычурными деталями."
"Тем не менее, здесь было достаточно много «воздуха». Этот эффект достигался большой площадью, высоким потолком и широкими дверным и оконными проёмами. Думаю, здесь даже вечером достаточно света. Помимо массивной потолочной люстры, я заметила многочисленные настольные и высокие напольные «светильники», равномерно распределённые по комнате.
Лепнина. (Куда же без неё.) Она украшала белый потолок, светло-оливковые стены и каминную полку.
Стены же достаточно густо увешаны картинами — в основном портретами и какими-то сценками из жизни знати.
Мебель заметно тяжёлая и габаритная. Украшенная резьбой и, по-моему, кое-где даже инкрустированная камнями.
Шторы, чуть темнее стен, из тяжёлой дорогой ткани, с ламбрекенами и подвязками с кисточками.
