— И дело ведь не столько во мне. Баронство стремительно разоряется. Ты же умная женщина — сама видишь, что скоро тебе самой придётся жить хуже, чем деревенской крестьянке.
— Таис, изволь подбирать слова! — Лаура резко дёрнула подбородком, вперив в меня горящие очи. Я задела её за живое. Хотя, «умная женщина» она отметила лёгким кивком и явно оценила.
— А какое наследство останется Тео? — глядя ей прямо в глаза, сдерживая раздражённые интонации продолжила я, — Если сейчас же не взяться за исправление ситуации, вы с отцом сможете передать сыну лишь собственные долги.
Она первая отвела взгляд. Нежные щёки женщины пылали, поджатые губы нервно подрагивали.
Америку я ей не открыла. Судя по реакции, баронессу всё-таки тоже мучил этот вопрос. Уже хорошо — хотя бы не придётся доказывать очевидное.
— Я не знаю, что делать. — тихо, как будто самой себе призналась Лаура.
— Значит нужно разбираться с самого начала и начинать действовать. Главное, не пускать больше ситуацию на самотёк. Я уже была в наших деревнях и сложила предварительное мнение насчёт того, в каком направлении двигаться.
— Таис! — как будто спохватилась женщина и, забыв страдать, откровенно удивлённо уставилась на меня, — Я тебя не узнаю. (Да понятно уж. Чего все одно и то же заладили.) Откуда такой интерес к делам баронства? Столь юной девушке не уместно проявлять рвение в мужских делах.
Если честно, я ждала этого вопроса раньше. Но она настолько углубилась в собственные переживания, что только сейчас обратила внимание на несоответствие выздоравливающей падчерицы и прежней Таис.
— Как же уже сдуть с тебя эту «золотую пыль»? — думала я, глядя на мачеху.
— Лаура, — вставая с кресла и подходя к ней вплотную, спокойным вкрадчивым голосом начала я, — Всё понятно, что молодым девушкам бывает чего-то там неприлично. В конце концов мы не вопросы девичьей чести обсуждаем. Дела наши плохи, поэтому давай оставим ненужные формальности и будем говорить начистоту. Я считаю тебя здравомыслящей женщиной, вполне способной разобраться в хозяйстве.
Просто это, наконец, надо начать делать.
Глаза баронессы сузились, она смерила меня долгим взглядом, типа «а ты та ещё штучка». В голове её читаемо происходила экстренная переоценка ситуации.
— Ну, давай уже, решайся, — мысленно подбадривала я мачеху, затягивая паузу. Сейчас был её ход. Кто первый откроет рот — тот и «проиграл». Хотя, как вы понимаете, все мои усилия сейчас были направлены на то, чтобы выиграли все.
