Ты просто испугался и растерялся, да? — я с тихим наслаждением гладила пальцами тонкую кожу детской щеки, трогательные мягкие кудряшки.
— Очень, — признался малыш и тревожно спросил, — ты на меня не сердишься?
— Нет, конечно, — поспешила его успокоить, — разве можно сердиться на такого хорошего мальчика?
— Я тебя люблю, — прошептало чудо, — больше всех на свете.
И немного помолчав, добавило:
— Только матушке не говори.
— Хорошо, — улыбнулась я, — это наш секрет.
Глава 11
К обеду пришла Марлен с чашкой угадайте чего? Но, на этот раз, о, чудо, к нему прилагался кусочек тощей, но от этого не менее божественной курицы! У меня от возбуждения, по-моему, аж руки затряслись.
Нянька потянулась за ложкой, но я её остановила:"
"— Давай-ка я сама уже буду хотя бы в этом себя обслуживать.
— Давай, детка, сейчас мы тебя устроим. — энергично взбив комковатую подушку, она приладила её мне под спину, помогая устроиться полусидя.
Быстро выхлебав бульон, я принялась смаковать жёсткое до невозможности мясо, отгрызая небольшие кусочки и долго-долго пережёвывая, практически расщепляя во рту.
А потом был променад по комнате. Марлен и я, вцепившаяся мёртвой хваткой в подставленную руку, медленно добрались до окна. Ноги дрожали, малодушно захотелось вернуться в кровать. Но сдаться так быстро я себе не позволила.
— Нянюшка, а голову мне тоже отшибло? — спросила я, чувствуя, как она тяжелеет в горизонтальном положении и вспоминая, как болезненно было разбирать сбившиеся спутанные волосы.
— Ох, детонька, да чего тебе только не отшибло. Как жива осталась — это вообще чудо господне. А ты не помнишь, что ли? — встревожилась женщина.
— Марлен, ты только не пугайся, но я и в самом деле кое-что забыла, — я осторожно начала готовить женщину к своей некоторой неосведомлённости в разного рода вопросах и деталях. И поспешно добавила, — но обязательно вспомню — ты только немножко мне помоги.
А потом и вовсе, чтобы переключить расстроенно-растерянную женщину с этой непростой темы, обернулась к окну:
— Смотри, какая красота вокруг! А давай окно откроем?
— Таюшка, да как можно? Холодно ж ещё.
— она буквально округлила глаза.
А за окном зацветала нежная весна. Солнце светило так ярко, что слезились привыкшие уже к постоянному полумраку глаза. И грело через грязноватое стекло так, что невыносимо захотелось на улицу. Но эта задача пока была мне явно не под силу.
— Ну пожалуйста, я же не дойду во двор, а дышать свежим воздухом нужно.
