Писарь мне достался и в самом деле замечательный. Постоянно краснея, но всё же дотошно переспрашивая, уточняя высказываемую мысль, молодой человек талантливо оформлял устную речь в письменную, на ходу поправляя слог, добавляя образности и красочности повествованию.
К вечеру он немного освоился — это было заметно по смягчившейся осанке (то ж как палка сидел) и ушедшего из общения напряжения и гиперофициальности. Кажется, юношу тоже захватил сюжет.
— Это просто великолепно! — искренне похвалила я его, перечитывая написанное.
— Ой… ну… мне самому интересно. — зарделся он.
— Тебе придётся переписывать это сочинение в трёх экземплярах.
— Я готов! — воодушевлённый похвалой подскочил он. — А шрифт везде одинаковый делать?
— Ты что, ещё и почерк менять умеешь? — удивилась я.
— Конечно! А вот здесь может быть вот так попробовать… А вы позволите, если я… — засыпал меня творческими идеями «юный летописец».
— Ну всё, за книгу можно быть спокойной — глядя на этот фонтанирующий энтузиазм, улыбалась я.
Назначив молодому человеку время на завтрашнее утро, отпустила его домой. Дальше разберёмся, как совместить работу с книгой и решение своей основной задачи. Завтра же должен приехать Поль — там всё и прояснится.
На следующий день ровно в указанное время наш писец во всеоружии сидел за рабочим столом. Трудиться было решено до обеда — с тем, чтобы у него оставалось время дублировать написанное в остальные экземпляры. Хотя мне показалось, что строчить он может и до самого вечера, а потом ещё и всю ночь «ксерокопировать».
С этим станется.
— О-о-о! Привет, дорогая тётушка! — в районе часу дня раскатисто донеслось с первого этажа.
— Привет — привет, дорогой. — это уже Иветт.
Кажется, приехал Поль и они с хозяйкой радостно целуются в холле дома.
— Как продвигается застекление оранжереи? — послышались лёгкие, стремительные шаги по лестнице — племянник поднимался наверх, а тётушка поспешала за ним, — Денег хватило? Если нет — ты не стесняйся, я ещё добавлю.
— С этим уже давно закончили. Да стой ты! Вот же заполошный!.. Хоть бы переоделся с дороги, да обед вон Брижит уже накрывает… — доносилось из-за прикрытой двери.
— А где наша Мышка?
— Вот же злодей! Он теперь что, так и будет меня называть?! — внутренне рассмеялась я. Всерьёз сердиться не хотелось.
— Цыть, балбес! — шикнула на него тётка, — Разве можно ж так девушку называть?! Работают они.
