Это ж надо мозгов иметь, как у курицы в коленке, чтобы обчистить фрейлину герцогини и не «сделать ноги» из дворца… Как у курицы, говоришь?.. — взгляд мой сам собой обратился в сторону подозрительно прижухшей в углу Люсе.
Глава 37"
"Не вдаваясь глубоко в детективно-дедуктивные детали, коротко расскажу, как дальше разворачивались события. Тем более, что развивались они стремительно.
Я затащила нашего «Шерлока» де Шамбор, который, к его чести, тоже с разбегу не повёлся на версию воблы о виновности кого-то из прислуги (по крайней мере не рассматривал её как основную и единственную) обратно в укромный закуток за колонну.
Сделав большие глаза, указала ими в угол, где обособленной кучкой расположились фрейлины. (За исключением Анаис, с серьёзным видом стоявшей особняком.) Дамочки с нескрываемым любопытством наблюдали за разворачивающимся шоу. Характерный зрительский азарт читаемо отражался на лицах молодых сплетниц. На всех, кроме Люсильды.
В полном соответствии с поговоркой «на воре и шапка горит», со стула, на котором с нарочито скучающе-равнодушным видом сидела Люсьен, предательски свисал край шнурка, выполнявшего функцию ручки дамской сумочки, которую соседка всегда таскала с собой.
— Вот, балда! — подумала я, — Ни украсть, ни покараулить… Держала бы сумочку в руках — как обычно — никто бы нчего и не заподозрил…
— Что? — почему-то шёпотом спросил Поль.
— Шнурок! — так же шёпотом ответила я.
— Какой шнурок? — опять же шёпотом не понял он.
— От сумки.
— И что? Сумка. — недоумённо моргнув уже громко переспросил лорд.
— Она на ней СИДИТ.
— Кто?
— Да соседка моя! По комнате!
— А, вот та с перепуганными глазами в зелёном платье?
— Да. Вообще-то с сумками ОБЫЧНО так не поступают.
— Думаешь, это она?
— Возможно. Только у меня доказательств нет. И заставить её вывернуть сумку я тоже не могу.
— Зато я могу. — с этими словами Поль направился в сторону фрейлин.
— В смысле? — вслух обалдела я, не ожидая того, что он прям вот так сразу сейчас пойдёт и начнёт трясти душу из Люськи.
Молодой лорд вышел на середину зала с таким внушительно-грозным видом, что гомонящие вокруг него люди один за другим начали умолкать.
Вскоре в холле повисло гробовое молчание.
— Всем выйти вон! — громовым раскатом прозвучал в наступившей тишине его гневный голос, — Кроме вас, мадемуазель. — он указал на Люсьен.
— На каком основании?! Как вы смеете?! — густо багровея взвизгнула Люся, начиная дико диссонировать цветом лица с оттенком платья.
— И пригласите сюда герцогиню.
