И вообще, несмотря на свою неприязнь к баронессе Корф, Леон неожиданно ощутил, что предпочел бы сейчас находиться в ее обществе. Не говоря уже о том, что баронесса куда более достойный противник, она бы никогда не позволила себе обойтись с ним грубо или уничижительно.
– Вы зря стараетесь, – бросил Валевский, не сдержавшись. – Я не крал этих украшений!
Хилькевич приподнял одну бровь и повернулся к Вань Ли.
– Он плинес мне кольцо, – мрачно уронил тот. Теперь стало заметно, что два зуба у Вань Ли выбиты, так что букву «р» он теперь не выговаривал не потому, что стремился походить на китайца, а потому, что просто не мог.
– Где кольцо? – спросил Хилькевич у Леона.
– У меня в кармане. Я…
Граф Лукашевский за воротник вздернул Валевского на ноги, похлопал по его карманам, нашел кольцо и протянул хозяину дома.
– Кольцо женское, – заметил Хилькевич, тщательно осмотрев его. – Кстати, в списке пропавших украшений фигурирует кольцо с большим сапфиром. – Король дна хищно оскалился.
– Это кольцо из Вены, – огрызнулся Валевский.
– Я сам его носил одно время, и оно вовсе не женское."
"– Ну да, пальцы-то у тебя тонкие, – усмехнулся Хилькевич. – Берегись, парень! Ты мог обмануть Вань Ли, нацепив на свою руку колечко, но не меня.
Розалия, которая закончила осмотр вещей, теперь ощупывала швы чемодана, пытаясь найти тайник. Валевский отвернулся, брезгливо выпятив губу.
– Где парюра? – грозно вопросил Хилькевич.
– Говори, когда тебя спрашивают, – угрожающе просипел Пятируков, видя, что Валевский не торопится отвечать.
– У меня ее нет, – спокойно промолвил тот.
– И ты ее не крал, по твоим словам, – усмехнулся Хилькевич. – Почему же тогда баронесса Корф приехала в наш город искать тебя и украшения, а?
Валевский пожал плечами:
– Потому что у полиции неверные сведения. Я не имею отношения к этому делу.
Хилькевич покосился на Розалию. Та покачала головой, показывая, что в чемодане никаких тайников нет.
– Где ты спрятал украшения? – мягко, но настойчиво спросил Хилькевич.
– Как я мог спрятать то, чего у меня нет? – вспылил поляк.
В комнате повисло напряженное молчание.
– Мне известно, что ты отличный вор, – сказал наконец хозяин, не переставая зорко наблюдать за Валевским. – Интересно, останешься ли ты таким, если я велю переломать тебе пальцы?
И Вань Ли невольно затрепетал, хотя угроза относилась вовсе не к нему. Однако Валевский не зря выше всех ставил Наполеона – присутствия духа ему было не занимать.
