И главное, он даже ни слова мне не сказал… Я перепрятала драгоценности и никому, даже брату, о них не обмолвилась. А потом увидела Леона под окном, поздно вечером… и решила, что он вернулся за драгоценностями. Я думала только о том, как бы его спровадить… в голову мне лезли разные гадкие мысли, я думала даже его выдать властям. Я же никогда не была богатой… и не подозревала, что это такое. Но он ушел утром… просто ушел. И мне стало так стыдно… И еще более стыдно, когда в дом ворвались те грабители, и он пытался нас защитить…
Так, подумала Амалия, стало быть, старый библиотекарь плохо обыскал вещи Валевского, или же ловкий вор сумел его обмануть и надежно скрыл свои сокровища… Все-таки она была права: именно поляк украл парюру у Агаты Дрейпер.
Украл – и отдал просто так девушке, которая была чем-то ему симпатична.
– А ожерелье? – внезапно спросила Амалия. – Что вы можете сказать о нем?
Но Наденька только покачала головой.
– Там не было ожерелья, что вы… Я все отдала, что там было.
Амалия поглядела ей в лицо, тщательно осмотрела все предметы, лежащие на столе, и, отделив брошку, протянула ее девушке.
– Она не из парюры. Оставьте ее себе.
Наденька отчаянно покраснела и сглотнула.
– Я не могу… Какое я имею право? Ведь вещи не мои…
– Имеете, имеете, – перебила ее Амалия. – Парюра будет возвращена в собственность императорской семьи, но прочих драгоценностей это не касается… Думаю, в ларце Агаты Дрейпер была не только парюра, но и другие украшения.
Помнится, мне показывали какое-то кольцо, оно тоже не являлось частью парюры…"
"Валевский, подложив ладонь под щеку, дремал, когда лязгнула дверь. Приоткрыв глаза, он увидел на пороге силуэт в светлом платье и недовольно отвернулся.
– Я чувствую себя так, будто уже на каторге, – объявил арестант, капризно выпятив нижнюю губу. – А между тем меня только завтра должны увозить… Ну что еще?
Амалия подошла совсем близко, и Валевский увидел, что баронесса улыбается.
– Леон, – неожиданно сказала она, – не хотите рассказать мне, каким образом вы украли парюру?
Валевский приоткрыл глаза, заворочался на жесткой постели, проворчал:
– Я уже говорил вам: я ее не брал.
– А у меня другие сведения, – возразила Амалия. – Кроме того, просто варварство – так портить диадему, чтобы впихнуть ее в чемодан.
