Загадкой было лишь то, каким образом подвеска вообще смогла оторваться – насколько могла судить Амалия, все элементы ожерелья были пригнаны друг к другу очень прочно, и нужна была недюжинная сила, чтобы оторвать хоть один.
Она поглядела на невозмутимое лицо Валевского, который сидел напротив нее, сложив руки, с полосками пластыря на лице и шее. У него был вид человека, который не намерен сдаваться, несмотря ни на что, и Амалия сразу же поняла, что разговор предстоит непростой.
– Значит, вы не имеете никакого отношения к краже парюры? – спросила она по-польски, чтобы их не смогли понять те, кто находился за дверью.
Валевский покачал головой.
– Никакого, госпожа баронесса. Уверяю вас, это клевета. А ожерелье, которое вы при мне нашли, я сегодня отнял у пана Пятирукова, потому что он сильно им дорожил.
– В самом деле? – заметила Амалия. – Господин Половников!
И через несколько секунд маленький следователь уже стоял в дверях.
– Господин Половников, будьте так добры, съездите с людьми за господином Агафоном Пятируковым и привезите его сюда.
Мне надо с ним побеседовать.
Половников пообещал, что постарается обернуться как можно скорее, и вышел.
– Вы давно знакомы с паном Пятируковым? – спросила Амалия.
Валевский повел плечами.
– Он пытался одно время промышлять на Варшавско-Венской дороге. Впрочем, уже довольно давно.
– А не так давно, как я понимаю, вы что-то с ним не поделили?
Валевский улыбнулся:
– Сущие пустяки, госпожа баронесса. Когда я отобрал у него безделушку, то счел, что он вполне покрыл свой долг мне.
Его светлые глаза озорно блеснули. И хотя ребра и скула ныли у Леона до сих пор, с каждой фразой он все больше и больше становился похож на прежнего Валевского, задиру и насмешника, который не лез за словом в карман. Судя по всему, баронессе не понравилась такая перемена, потому что она пристально поглядела на своего собеседника и внезапно спросила:
– Скажите, Леон, зачем вы вернулись из Херсона?
Глава 24
Самый поразительный сыщик на свете.
– Непреложное доказательство причастности пана Валевского к исчезновению драгоценностей. – Вопросы без ответов.Валевский хотел было, по своему обыкновению, отшутиться, но тут с поляком произошла странная перемена. А именно: он покосился на Амалию, заморгал глазами с видом крайнего изумления, открыл рот, закрыл его и задвигался на стуле.
– Послушайте, – наконец проговорил Леон, – откуда вам известно о…
Он осекся, но Амалия и так поняла, что он имеет в виду.
