Смех резко оборвался.
Чувствуя, что еще мгновение, и он вернется и все-таки прикончит Пятирукова, и до самой смерти будет на нем страшное пятно, от которого не отмыться никакими покаяниями, никакими молитвами, Валевский поспешно удалился.
А старый вор, охая и морщась, поднялся с пола. Ему было больно, но, по правде говоря, он больше изображал страдания, чем страдал по-настоящему. Да и руки у него были изуродованы не слишком сильно. Во всяком случае, Агафон был уверен, что через недельку-две он сможет, как и прежде, заниматься своим основным ремеслом.
Ругаясь, Пятируков достал с полки банку с целебной мазью, которая заживляла все раны в два раза быстрее, и тут за спиной у него скрипнула отворяемая дверь. Агафон резко обернулся – и вздохнул с облегчением:
– А, это ты… Черт, а я думал, Валевский вернулся.
– Он до сих пор в городе? – изумился вошедший. – Неужто совсем с ума сошел?
– Кажется, да, – угрюмо кивнул Пятируков. – Представляешь, я нашел Груздя, разобрался с ним и взял ожерелье, так варшавский молодчик у меня его отнял.
Убить его мало, ей-богу! – Тут он заметил в руке собеседника какой-то сверток. – Что там у тебя, а?
– Да так, – ответил тот уклончиво, – птица.
– Курица, что ль? – спросил Пятируков, намазывая руку мазью.
– Нет, – ответил его гость. – Ворона.
Агафон в недоумении поднял голову… Но, увы, порой он соображал слишком медленно."
"Тускло блеснуло узкое лезвие. Лампа опрокинулась и упала, и в полной темноте несколько секунд были слышны только возня и сдавленный хрип.
А потом наступила тишина, и в этой тишине было лишь слышно, как через несколько минут хлопнула входная дверь.
Когда луна заглянула в окно, Агафон Пятируков, мертвый, с раскинутыми руками, был распростерт посреди комнаты.
На его груди лежала мертвая ворона.
Глава 23
О том, как Пашка Семинарист учинил обыск и чем тот обыск завершился. – Герой, который всегда является вовремя, как и положено герою. – Странный вопрос баронессы Корф.В комнате разгром.
Разбитые очки Русалкина валяются на полу. Аполлон, сразу же ставший совершенно беспомощным, тянется за ними.
Ухмыляясь, Пашка Семинарист наступает на очки ногой, и слышно, как хрустят стекла.
Наденька в ужасе жмется в углу. У нее одно желание – чтобы ее не видели, чтобы на нее как можно дольше не обращали внимания.
– Где брюлики? – спрашивает Семинарист у ее брата. – Цацки где? А?
Его подручные роются в шкафах, выбрасывают книги, переворачивают все вверх дном.
Русалкины стали легкой добычей незваных гостей.
