Тут он вспомнил еще кое-что, и его словно ошпарило.
В украденной у Агаты Дрейпер парюре было, между прочим, ожерелье с бриллиантами и сапфирами. «Эге, – сказал себе ростовщик, – а уж не может ли оно быть тем самым ожерельем?»
Но как драгоценность могла оказаться у Пульхерии Петровны, чей муж служил следователем, и хоть и был крайне добросовестен в смысле взяток и неправедного наживания имущества, звезд с неба не хватал? Или тут постарался куда более практичный в этом смысле господин Сивокопытенко?
И снова вопрос: как ожерелье могло попасть к нему, если ожерелье и правда то самое? И еще другой вопрос мучил ростовщика: почему Хилькевич, судя по всему, ничего не знает?
– Простите, сударыня, – тихо промолвил ростовщик, – кто еще, кроме вас, осведомлен о…
Но Пульхерия Петровна объявила, что никто.
Груздь достал большой клетчатый платок и вытер им лоб.
– Насколько я понимаю, камни настоящие, – веско проговорила жена следователя, не сводя с хозяина лавки пристального взора.
Груздь кивнул.
– И сколько же может стоить ожерелье? – спросила Пульхерия Петровна.
– Весь вопрос в том, каким образом оно к вам попало, – ласково молвил Макар Иваныч и улыбнулся.
– Его нашла в грязи собака, – отрезала Пульхерия Петровна. – Так сколько?
Услышав, каким образом ожерелье оказалось у жены следователя, Груздь вытаращил глаза и необдуманно назвал истинную цену.
– Ах! – вырвалось у гостьи. Она покачнулась, прижала ладонь к пышной груди, а другой оперлась о прилавок. – Скажите, вы купите его у меня?
У ростовщика закружилась голова.
Водопад был рядом, холодный, роскошный, сверкающий – манил и соблазнял, завлекал и очаровывал. Но Груздь в любых обстоятельствах оставался реалистом.
– Это слишком большие деньги, сударыня, – пробормотал он. – И у меня их нет. Надо… – Ростовщик осекся и задумался. – Да, пожалуй, мне придется сходить в банк, иначе нельзя. И, возможно, еще занять денег у друзей. – Хозяин лавки развел руками. – Вы и сами понимаете, Пульхерия Петровна, каждый день ко мне с такими вещами люди не приходят.
Жена следователя кивнула:
– Хорошо. Сколько мне придется ждать?
– Приходите завтра утром, в девять, – промолвил Груздь, овладевая собой. – А до завтра я напишу вам расписку в получении товара, как у нас заведено.
Пульхерия Петровна нахмурилась и сухо сказала:
– Боюсь, я не смогу оставить у вас эту вещь. Мне нужны гарантии.
– Но и я не могу идти за деньгами, если вещь будет не у меня, – кротко возразил Груздь.
