Скомканный тетрадный лист попадает мне прямо в лицо. Щёки вспыхивают от возмущения. Подобрав бумажку, собираюсь вернуть её обнаглевшей Стрельцовой, но смех в аудитории резко прекращается, и я безошибочно поворачиваю голову к причине наступившей тишины.
Грановский.
Тёмные очки подняты на голову. Большие пальцы вдеты в петли для ремня, остальные спрятаны в карманах. Пружинящей походкой матёрого хищника, вошедшего на свою территорию, Назар проходит мимо преподавательской трибуны и приближается к нам. Точнее ко мне, потому что остальные сидят.
Мне вдруг тоже очень хочется сесть. Чем ближе он подходит, тем беззащитнее я себя ощущаю. Такое отвратительное, парализующее чувство.
Он подходит слишком близко, бесцеремонно нарушая личные границы. Мне приходится немного отклониться назад, но запах его одеколона всё равно проникает в ноздри и липнет к коже.
— Забавные косички, — улыбается чудовище, дёрнув за кончик одной из них. — Давай сюда, — протягивает раскрытую ладонь.
— Что давать? — кулак с бумажкой как-то сам сжимается крепче.
— То, что у тебя в руке.
Моргнув, разжимаю пальцы, и бумажный комок падает ему в ладонь.
— Никуда не уходи. Мы не закончили, — заявляет мне.
Обходит. Сворачивает в ряд, на котором сидит Стрельцова с подружками.
Группа, затаив дыхание, следит за каждым шагом местного демона. Грановский небрежно раскрывает ладонь, и снаряд летит на пол к его ногам. Парень упирается обеими ладонями в стол, наклоняется к лицу нашей одногруппницы.
— Подними, — отдаёт приказ. Тихо, холодно, зло.
— Что?! — задыхается от возмущения Стрельцова, но делает это как-то очень тихо. Смеялась надо мной она точно громче. — Назар, я не уборщица! Вон, — кивает в нашу с девочками сторону, — у нас есть обслуживающий персонал. Пусть подбирает.
Она оглядывается на своих подружек в поисках поддержки, но те делают вид, что их вообще тут нет.
— Подними, — в голосе Назара прорезаются рычащие нотки. — Или я заставлю тебя сожрать его прямо с пола.
По аудитории проходит волна удивлённого шёпота. Все почему-то начинают коситься на меня.
Я бы и сама на себя покосилась, да это физически невозможно. Совершенно не понимаю, что происходит. С чего вдруг чудовище решило заступиться?
— Я отцу скажу, — недовольно шипит Стрельцова.
— Я тоже, — усмехается Назар. — Твоему. Как ты отвратительно сосёшь.
Группа начинает тихо посмеиваться. Но косятся всё равно на меня. Нервно накручивая на палец кончик косички, сажусь на самый край стула, но взгляды ощущаю, даже через Марьяну и Аишу.
