Они презрительно смотрят в нашу сторону и кривят губы в надменных улыбках.
За нашей спиной садится ещё парочка.
— Фу, я не хочу тут сидеть, — недовольно возмущается одна.
— А я не хочу скакать туда-сюда, — отвечает вторая. — Лучше посмотри, что у меня есть.
— Ого. Как достала?
— Я же тебе говорила, у меня тут на третьем курсе знакомая учится. Помогла. Так что сегодня мы с тобой идём на тусовку к самому Грановскому!
— Офигеть!
Пока мы с Марьяной пытаемся слушать свою первую лекцию, за спиной обсуждают платья, макияж и спорят, на кого из них этот самый Грановский обратит внимание.
Третьей парой у нас стоит физкультура.
— Вот зачем она нам? — сопит Марьяна. — В школе её терпеть не могла. А тут опять прыжки через козла и прочая ерунда. Мы же реставраторы. Считай, творческие натуры.
Рассмеявшись, заходим в женскую раздевалку. Тут царство облегающих лосин, коротких шортиков и мини-топов. Девочки попроще забились в угол и стараются не отсвечивать.
— О! Ещё отребье пожаловало! Надо отцу сказать.
Какого чёрта оно учится с нами? — брезгливо тычет в нас острым ноготком одна из девушек в лосинах с ярко-розовыми лампасами.
Вздохнув, прибиваемся к стайке, что называется, своих. Тут как раз остались свободные шкафчики. Быстро переодеваемся, заодно знакомимся.
Занятие проводится на улице. Надо отдать должное преподавателю. Он не делит нас на касты. Разминаются все одинаково, бегут тоже. Любые попытки возмутиться жёстко пресекаются.
После пробежки нас выстраивают в два ряда. Преподаватель оглядывается.
Задумчиво хмурится.
— Чёрт. Забыл. Вот ты, крайняя, — кивает на меня. — Зовут как?
— Ульяна. Ульяна Уварова, — делаю шаг вперёд.
— Окей. Ульяна Уварова, сгоняй в вашу раздевалку, глянь там мой планшет. Пока вас разгонял, кажется, там на скамейке оставил.
Кивнув, быстрым шагом покидаю поле. В голове рисую маршрут до раздевалки: подняться, повернуть направо и в конце коридора повернуть ещё раз. Ничего сложного.
Из женской душевой раздаётся пронзительный визг, пробирающий до мурашек.
Следом по всему коридору грохочет смех парней, перетекающий в обсуждение, в котором едва ли не через слово всплывает имя, неоднократно звучащее сегодня из всех углов:"
"«Назар Грановский»
Идти туда резко перехотелось. Прижавшись к стене как раз за поворотом, закрываю глаза и прислушиваюсь.
Криков больше не слышно. Только гогот и продолжающееся бурное обсуждение.
— Он опять это сделал.
— Минус одна хорошенькая девственница в нашей шараге.
