– Какой? – с надеждой в голосе интересуюсь я.
– В сумку. Она все равно уже видала твою несвежую ступню. Да и чего жалеть китайскую подделку.
– Во-первых, мои ноги – очень даже свежие.
– Ага, вчерашнего привоза.
– Во-вторых, – продолжаю я, не взирая на его слова. – Это кожаная фирменная сумка.
– Ну да, ну да. Это подделка, Лена.
– Нет!
– Да, – уверенно произносит Демьян, вставая с кровати. Подходит к небольшой тумбе и достает оттуда коробок спичек. Кидает прямо в меня. – Проверяй.
– Да, пожалуйста, она не загорится, ибо это качественная кожа.
Не раздумывая, зажигаю спичку, и подношу ее к сумке. Победоносно улыбаясь, перевожу взгляд на Демьяна.
– Съел?
– Ну разве что только надкусил. Ленок, тут и без того мало кислорода, ты бы, лапочка, его еще больше не жгла.
– В смысле?
– У тебя сумка горит, бестолочь, – усмехаясь, произносит Демьян, выхватывая из моих рук… китайскую подделку. Да как так?! – Так что смело можешь писать в нее, если не нравится ведро.
– Да иди ты!
– В том, что сумка подделка я тоже виноват?!
– Отстань от меня!
– Да я еще толком и не приставал.
Закрываю глаза и усаживаюсь на кровать. Жду еще минут десять, а потом у меня начинает сводить низ живота. Мне безумно хочется в туалет.
– Лен, лучше шумно помочиться в ведро, чем под себя. Я отвернусь и включу музыку, чтобы тебя не слышать, если ты так стесняешься. Давай?
Действительно – лучше так, как сказал Царев. Беру мобильник и протягиваю его Демьяну.
– Интернет здесь не работает, но в загрузках что-то есть.
– Не ссы, найду что-нибудь. Ну в смысле, писай, писай. Расслабься.
Собравшись с силами, подхожу к ведру и стопорюсь, ловя мертвецкую тишину. Как на казнь иду, ей–Богу. Поворачиваюсь к отвернувшемуся к стене Демьяну.
– Где музыка?
– Сейчас, сейчас, подбираю подходящую."
"Закрываю глаза и считаю до десяти. На пятой секунде заиграла любимая мелодия, но… не в такой же момент.
– Бетховен, серьезно?
– Ну всякие Бахи, Моцарты еще хуже. Бетховен как-то роднее.
Елена Петровна, давай быстрее.
Ладно, была не была. Оглянувшись еще раз и убедившись, что Демьян на меня не смотрит, под великолепную музыку я делаю сей важное дело. Боже, как немного нужно человеку для счастья. Хорошо… ровно до тех пор, пока резко не открылась дверь. Глядя в лицо «Гитлера», кажется, я захотела снова в туалет, только уже не по-маленькому…
***
Всю дорогу до санатория в голове – только Бетховен. Теперь я ненавижу «Лунную сонату».
