И совершенно четко вижу надпись на белом «Крутой перец».
– Доброе утро, – слышу рядом с собой чуть хриплый голос. Это что вообще такое?! Приподнимаюсь на одной руке и вглядываюсь в лицо… Демьяна. Это что получается, я лежу на его животе, а моя ладонь на его трусах? Резко одергиваю руку. Что вообще произошло?!
– Папизде папизде папизде…лали ботинки, – сама не поняла, как ЭТО могло вылететь из моих уст. Моментально прикрываю рот ладонью. – Ччто это такое?
– Ты меня спрашиваешь? – почему у меня такое чувство, что он насмехается надо мной? И это при том, что лицо Демьяна не фонтанирует никакими эмоциями.
– Ой-ой-ой, – как это могло случиться? Точно, я же пила с ним коньяк! Зажмуриваю глаза, то ли от страха, то ли от стыда.
– Я разрешаю тебе и дальше радовать мою гениталию. Или мой гениталий, как правильно?
– Понятия не имею, – честно отвечаю я. И вдруг до меня доходит. – Я ничего такого не делала! Я была уверена, что трогаю свою собаку под простыней.
– Стесняюсь спросить, какую такую часть от этой самой собаки ты трогала?
– Ножку или ручку.
В смысле лапку.
– Беру мои вчерашние извинения обратно, Елена Петровна, – высвобождается от моего тела и встает с полки.
– В смысле? – непонимающе бормочу я, пытаясь привести свое тело в сидячее положение. И это все-таки получается. Перевожу взгляд на рядом стоящего, возвышающегося надо мной Демьяна. Он резко хватает мою ладонь и сжимает ее вокруг лапки Офелии. – Вот передняя лапа твоей худобздейки. Почувствовала?
– Да, – киваю как болванчик и Демьян тут же перемещает мою руку к себе на трусы.
Ладно бы просто переместил, так он еще и сжал ее вокруг своего члена. Атас. Полный.
– Разница есть?!
– Есть, есть, – пытаюсь высвободить свою руку. Пусть и не сразу, но у меня это все же получается.
Вновь закрываю глаза и стараюсь побороть внезапную волну тошноты. Кажется, немного полегчало. Чувствую, как рядом со мной присаживается Демьян. Хитрый белорус. Поди напоил меня специально, чтобы надо мной издеваться. Боже, что я вообще творила и сколько выпила? Неспроста же я это «папизде» вымолвила вслух, как только очнулась.
Фу, Боже… А если он еще и на камеру все это снимал?
Стоп, а почему я вообще спала на нем?! Да еще и на его животе? Головушка, пожалуйста, напрягись, родненькая. Вспомни все сама. Я точно выпила коньяк. Дважды. Затем совершенно точно попросила что-то. Только что? Точно! «А у тебя не будет еще одного того бутербродика? Который с майонезом, колбасой и…» Отлично, гадости еще этой поела.
