– В сложившейся ситуации, я предлагаю один единственный путь: давай сначала бухнем, а потом все же предадимся плотским утехам. Поверь мне, комбо из коньяка и секса сделают свое дело. Наутро ты точно не вспомнишь о какой-то украденной стремной шубе, равно как и о синяках, потому что коньяк будет в роли анестезии. Ну и приглушит совесть, разумеется.
Ясное дело ни на какой секс после прогрызших нутро Петровны муравьёв, я не рассчитываю, но напоить Лену мне почему-то все равно хочется. Скорее всего для того, чтобы тупо узнать, что она из себя представляет на расслабоне.
– Ваши генитальные предложения меня не интересуют, Демьян.
– А Вовкины? Вовка на все руки мастер.
– У вас шизофрения?
– Понятия не имею. Не пойман, так сказать, – не вор. Я бы на твоем месте тоже проверился, учитывая, что ты перескакиваешь с «ты» на «вы». Странное какое-то явление. Чем-то определенно попахивает.
– Твоя кошка сходила в лоток, возможно, попахивает именно этим, – вполне спокойно произносит Лена, шмыгнув носом. Ой, нет, только не слезы.
– Возможно. Но у меня впитывающий наполнитель, так что, думаю, дело все же в тебе. Слушай, ну чего ты так расстраиваешься из-за этой шубы? Положа…, – стопорюсь, впервые за время нашего знакомства реально не осознаю правильно ли говорю. – Ложа руку на… – сука! Ну не то что-то! Ну не покладя же?! – Положив руку на сердце, – быстро произношу я в очередной раз…
– Положа, – тут же вступает Елена. Значит, не все так плохо.
– Да, положа руку на сердце, скажу, что твоя шуба была страшненькой.
Какой-то не слишком белой, как будто ею мыли полы. Фасон не модный, какой-то бабкинско-старческий, – самое удивительное, что я не шучу. Шуба ей категорически не шла. – Полнила тебя, а это странно, учитывая, что ты худая. Да и дешевка она, одним словом."
"Зря, ой, зря я это сказал. На глазах Лены тут же проступили слезы. Ну ё мое!
– Она была моей первой покупкой после выплаты ипотеки. Я на нее копила почти год, – так жалобно и вполне искренне произнесла Лена, что я готов в сию секунду провалиться сквозь землю.
И только спустя несколько секунд осознал, что эта чопорная мадемуазель сама себе приобрела квартиру. Не знаю почему, но стало приятно. Однако «приятно» не отменяет того факта, что мне нечего ей сказать. Утешать женщин, тем более плачущих, я никогда не умел. Ну ладно, мне было на них просто плевать. Исключение составляет лишь дочь, но ее слезы, если уж быть откровенным, всегда были банальной манипуляцией. Я это понимаю, но, увы, потакаю.
