Я себя счастливой чувствовала, очень счастливой, а в итоге что… Внезапно резко выруливаю на дорогу, делаю поворот и судорожно жму на педаль, прямо передо мной смутное очертание человека, разворачиваю машину, и она на всей скорости несётся куда-то вдаль, со всего размаха врезаясь во что-то. Я вскрикиваю, а дальше темнота…
Кажется на этом всё.
ЯРОСЛАВ
Я стоял в приёмном покое с отчаянием смотря на белую дверь, отделявшую меня от неё.
- Ребёнка спасли, вашу жену перевели в палату интенсивной терапии! У неё сотрясение и сломана рука! Малыша тоже надо наблюдать, срок маленький, но очень опасный и такой стресс для организма!
Я смотрел на доктора, впервые не зная, что мне делать, а потом словно отойдя ото сна, сунул ему в руки пятитысячную купюру.
- Ну что вы, не стоило!- наигранно произнёс врач, но профессиональным жестом убрал деньги в карман халата.
- Я могу её увидеть?
Он тяжело вздохнул.
- Любой стресс для организма сейчас не нужен, сами понимаете, но только ради вас, в виде исключения!
Я кивнул и медленно подошёл к двери, пытаясь понять, как я мог оказаться в такой ситуации и что мне сейчас делать.
Эта подарочная коробка, в ней часы и наша годовщина стояли перед глазами. А ещё ребёнок… Она беременна и я даже не знал, как мне сейчас на это реагировать. Толкнул дверь и вошёл. Со стороны казалось, что в моей памяти кто-то задвинул шторку, как в душевой кабинке и я не хотел помнить сегодняшний вечер, а ещё лучше отмотать его обратно. Она лежала на кровати в больших подушках и смотрела куда-то вдаль, но только ни на меня.
- Привет!
Чёрт возьми разозлился на себя. Какой на хрен привет, она чуть не потеряла моего ребёнка, лежит со сломанной рукой, сотрясением, а я привет, ощущая себя поддонком.
Посмотрела на меня равнодушно, как на насекомое.
- Здравствуй!
Голос холодный, отчуждённый, да я всё понимал, что она видела меня и Юлю на столе.
- Я не знаю, что говорить, Нина! – стоял, словно придурок, засунув руки в карманы брюк и себя ненавидя при этом.
Я правда не знал. Здесь все слова были неуместны. Достал руку и посмотрел на кольцо своё обручальное с гравировкой и только хуже от этого стало. Хотя лучше быть поддонком чем неудачником, так неопределённо легче, но я и неудачником был тоже. Весь в долгах. Полностью зависел от Юлиного отца, а к своим родителям обратиться не мог, гордость не позволяла.
- Да ничего не надо говорить, Ярослав! – тихо произнесла она.
