Твоему брату я не могу доверить даже работу секретаря. Он… — мужчина явно пытался подобрать более удачное слово. — … дебил.
Безуспешный подбор слов.
— Тебе нос дверью сломать или об лестницу? — всё тем же абсолютно отстраненным и ледяным тоном вещал Костя.
— Костя! — вспылил мужской голос, который теперь я узнала точно. — Ты хоть представляешь, какие это деньги?! Ты уже через месяц сможешь купить себе нормальную машину, а через два — загородный дом. Ты же умный парень. Подумай! Прими дело и живи нормально. Мать хоть не позорь…
— Ты мне будешь что-то говорить о матери, мудак?!
Уже по началу предложения я поняла, что дальше ничего хорошего не будет.
Я рванула к Косте, но было уже поздно.
Как был — босой, он вышел из квартиры, вцепившись отчиму в грудки.
Я слышала, как треснула ткань его, без сомнения, дорого пиджака. Я видела, как раскраснелось старое лицо со злыми глазами, сверлящими Костю, который прямо сейчас, казалось, был готов убить чудовище, уничтожившего его детство и убившего его маму."
"— Костя! — с тревогой в голосе и на сердце и пыталась обратить внимание Кости на себя.
Цеплялась за его плечи, тянула на себя и всячески пыталась успокоить. — Костя, не надо. Костя, посмотри на меня. Он того не стоит, Костя. Не надо!
Неподдельная ярость в голубых глазах пугала меня, но я продолжала тянуть Костю на себя.
Хотя сама бы с радостью встряхнула этого старого урода так, чтобы у него отлетела голова. Но этот урод ещё ухмылялся, глядя в глаза человеку, которого едва не погубил.
Я буквально втиснулась между Костей и этим уродом.
Обняла Костю, но это не помогло. Казалось, он не видел ничего и никого, кроме ухмыляющейся рожи напротив. Он словно превратился в камень. В статую, олицетворяющую ярость.
— Костя, пожалуйста! — звала я его. Обхватила его лицо ладонями и почти силой заставила посмотреть на меня. — Не надо. Не будь, как он. Ты — лучше. Слышишь? Пойдём домой. Пожалуйста!
Наверное, он увидел страх в моих глазах. Только в моих глазах был страх не за себя, не за то, что и мне может перепасть в этой драке.
Я испугалась за Костю.
Понимая, что отчим задел болезненную для Кости тему, я испугалась, что сильный триггер подтолкнёт его к большой ошибке.
— Пойдём. Пойдём-пойдём, — шептала я, обнимая и, буквально вталкивая Костю в квартиру.
Только тогда, когда мы оказались за линией порога, внутри квартиры, я ослабила напор и осталась просто обнимать всё ещё каменного Костю, который смотрел на своего отчима поверх моей макушки.
— Ты подумай, Костя.
