Их не устроила моя правда. Они ждали другого.
Только вдова смотрит в пол и никого не замечает вокруг.
Я не могу стоять на месте. Топчусь из стороны в сторону, поглядываю на закрытую дверь, ожидая, когда нас вызовут.
Наконец, открывается дверь, и нас просят вернуться на свои места.
Мы долго слушаем статьи, по которым отчиму были предъявлены обвинения. Помимо статей уголовного кодекса, касающихся убийства, озвучена статья, касающаяся и меня. Изначально я не думала, что суд будет рассматривать в одном процессе и тот факт, что меня избил отчим, нанеся умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести.
Я думала, это будет рассматриваться отдельно.
Я слушаю номера статей, пунктов к ним. Стараюсь примерно спрогнозировать, чем в итоге закончится речь судьи. Но вариантов нет. Всего одно предложение перевернет мою жизнь вновь — как признание отчима виновным, так и признание его невиновным. В любом случае, поменяется многое.
Если не всё.
— … признать виновным… назначить ему наказание сроком два года… признать виновным… назначить ему наказание сроком двенадцать лет… окончательно назначить тринадцать лет лишения свободы…
По залу пролетают вздохи.
Отчим и его мать кричат на судью. Маска прилежного мальчика срывается вмиг.
Вдова и моя мама сохраняют каменные лица, отстраненно глядя на всё происходящее в клетке и рядом с ней.
Я чувствую себя оглушенной, не понимая, что только произошло.
Судья удаляется, все собравшиеся начинают расходится. Отчима уводит конвой, от которого ударами трости его пытается освободить мать.
Костя находит мою руку и крепко сжимает. Выводит меня из зала, отводит подальше в тихий коридор и ставит у стены.
Несколько секунд изучает моё лицо, а потом дарит лёгкую улыбку, видимо, поняв, что со мной происходит.
— Ты не поняла, что только что случилось? — я отрицательно трясу головой, поглядывая на проходящих мимо людей. — У тебя получилось Алён. Тринадцать лет.
Ещё несколько секунд я тупо смотрю в светлые глаза напротив.
Получилось? У меня?
— Что? — выдыхаю я, не веря тому, что только услышала. — Тринадцать лет? Правда?
— Он больше тебя не тронет, — уверенно кивает Костя.
— Господи! — срывается с моих губ. Я накрываю рот и нос ладонями, не веря в то, что это действительно произошло.
— За тебя он получил два года. Тоже срок, — говорит Костя, пока по моим щекам льются слёзы.
Меня всю трясёт. Эмоции переполняют.
Я не думала, что этот день когда-нибудь настанет.
