— Ты тоже постарайся тут приготовить что-нибудь для людей, а не для свинарника, как ты делаешь обычно, — бросила я матери и, взяв Катю за руку, вывела из кухни в её комнату.
Кое-как, путём уговоров и обещаний, что однажды всё будет хорошо, я заставила Катю убраться в её комнате, а сама в это время в ускоренном темпе ушла убираться в остальной квартире, пряча бутылки и следы недавней драки, ещё оставшиеся в родительской комнате.
Едва я успела убрать пылесос за шкаф, как в дверь позвонили.
Мама с большими глазами, в которых чётко читалась паника, забежала в мою комнату и повелительным тоном озвучила свои планы:
— Я буду в шкафу в комнате.
Вы тут с Катей сами разберётесь.
Я молча закатила глаза. Она уже не первый раз прячется в шкафу во время прихода подобного рода проверок. Иногда, как сегодня, прятаться её заставляют следы побоев на лице, но чаще всего это нежелание брать ответственность за то, что она действительно плохая мать.
Кому понравится, когда ему в глаза говорят (хоть и не прямым текстом), что она не только хреновый человек, но и как мать так себе? Вот и маме это тоже однажды не понравилось.
Мне лет четырнадцать было, когда к нам впервые пришла проверка. Мама думала, что с ней будут интеллигентно разговаривать в ответ на её хамство с имитацией защиты детей и гнёздышка, но… В общем-то, с ней действительно разговаривали интеллигентно. Но потом она тем же вечером, находясь в пьяном угаре, материла их, на чём свет стоит.
И поэтому сейчас она прячется в шкафу вместо того, чтобы снова встретиться с людьми из проверки.
Я открыла дверь, подарила женщинам в шубах дежурную улыбку, получив в ответ лишь надменный оценивающий взгляд и холодный кивок.
— Здравствуйте! Проходите, — отойдя в сторону, я пропустила женщин. Одна из них была классным руководителем Кати, а другую я не узнала. Но, скорее всего, тоже кто-то из школы.
— Думаю, вы в курсе, по какому поводу мы здесь? — спросила незнакомая женщина, сканируя прихожую оценивающим взглядом.
— Догадываемся, — выдохнула я, надеясь, что они быстро пройдут по квартире и так же быстро свалят.
Неприятно смотреть на то, как на тебя и то место, где ты живёшь, смотрят как на дерьмо. В чем-то я с ними, конечно, согласна. Но это не значит, что мне нравится видеть их мнение на напудренных лицах. Будь у меня чуть больше пофигизма, так я бы сейчас сидела в шкафу вместе с мамой.
Никто из них даже не попытался снять грязную обувь. Они просто прошли в квартиру с каменными лицами.
