С чертями и демонами она тоже чувствовала боль. И ещё какую. Но там всё ощущалось иначе.
В теле смертной боль была неприятна. Более того, она оказалась досадным недоразумением. Фактом, который Елизавета не взяла в расчет. А зря."
"Зашипев, Сатинская подошла к бельевому шкафу, раздраженно распахнула дверцу и схватила с вешалки первый попавшийся халат.
Какого черта она не ликует?
- Доволен? - выплюнула она, туго завязывая пояс.
Юлиан тоже успел надеть домашние брюки. Холодный взгляд черных глаз не отпускал её, следил за малейшим движением.
Где находятся её руки, куда направлен взгляд, какая гримаса застыла на лице. Он видел всё. И делал выводы.
Самообладание вернулось к нему полностью. В глубине души он знал, что случится несчастье. Готовился к этому. Его реакция была бы иной, не застань Сатинская его врасплох сонного.
Лиза...
Где ты сейчас...
- Нет, - холодный тон Джаджена резанул воздух. - Не доволен. Но! - он качнул головой, и его губы превратились в тонкую изогнутую линию. - Я ждал тебя, Елизавета.
- Даже так? - она не верила ему ни на йоту. - Тогда, может быть, предложишь даме вина?
- С утра?
- А мне какая разница? Утро, день, ночь... Черт, да я уже и во времени суток не ориентируюсь!
Юлиан прошёл к бару и достал бутылку с виски. Он помнил предпочтения бывшей возлюбленной. Было время, когда она пила только тосканское вино и никакое другое на дух не переносила. А потом р-р-раз - и виски. Мужской напиток. Юлиану следовало бы обратить внимание на смену предпочтений, но куда там.
Ослепленный желанием он не припомнил тот факт, что его лучший друг тоже любил баловаться виски.
- Ты и не привыкай. Не стоит. Долго ты тут не задержишься.
Юлиан налил полный стакан. Чего мелочиться?
Подошёл к Сатинской, встав в полушаге от неё. Хорошо, что теперь она не вампир и не может слышать, как лихорадочно бьется его сердце, заходясь от непривычной тоски и боли. Вот перед ним стоит Лиза. Её запах, её дыхание. Волосы, кожа, само тело. И всё. Остальное - отражение в кривом зеркале.
Насмешливый прищур глаз, за которым скрывается страх. Кривая усмешка, призванная замаскировать растерянность. Хамоватые слова, рассчитанные на то, чтобы вывести его из себя, заставить допустить ошибку, которой тут же непременно воспользуются.
Призрачная тварь была напугана. Её не было три столетия на Земле. Изменились условия жизни, изменились те, с кем она когда-то общалась. А еще не стоило забывать, что есть тот, кто дергает её за веревочки.
