Она вообще ничего не собирается делать - ни говорить, ни вставать. Дергать ее за ниточки, как марионетку, у него нет возможности, а в остальном - пусть подавится своим же ядом, ничтожество!
- Короля надлежит приветствовать стоя, - его скрипучий голос врезался в мозг Сатинской и сжал полушария стальными раскаленными клещами.
Плевать на боль. Она не сдвинется с места.
- Пошёл на хрен, ублюдок, - лениво бросила она, всё же решив снизойти до ответа.
- Ай-я-яй, - поцокал языком Король. - Ты всегда была непослушной девочкой.
Сатинская сжала губы. Если бы только он назвал её иначе... Если бы только не произнёс эту фразу, от которой у неё все внутренности свернуло узлом... Непослушная девочка - именно так когда-то давно он её называл. В ту далекую пору ее любви и ненависти. Её игры и её мужчин. Когда она думала, что будет жить вечно.
Призрак медленно повернул голову в ту сторону, откуда доносился мужской голос. Голос, когда-то любимый. Нет, боготворимый.
- Повторяю ещё раз: пошёл на хрен. Или тебе более интересную дорогу подобрать?
Ответом ей послужил презрительный смех, который вывел её из себя окончательно.
Она мучается в заточении, в неизвестности, а он ржет себе в удовольствие! Силуэт призрака заколыхался от негодования. Как же хочется вгрызться зубами в эту самодовольную рожу Короля! Вырвать кусок мяса и смачно выплюнуть его на грязный пол. А потом, наступив, растоптать.
Так же, как когда-то он и Джаджен растоптали её жизнь!
- Боюсь, милая, дорога нам выбрана одна, и пойдем мы по ней вместе, - отсмеявшись, заметил мужчина и подошёл ближе к прутьям.
Его темные глаза, напрочь лишенные каких-либо эмоций, впились в женскую фигурку. - Что пригорюнилась, Елизавета? Радоваться должна! Жизнь-то налаживается!
Не хотела она двигаться, не хотела. Но ничего не вышло. Гнев и ярость оглушили молодую женщину. Вскочив на ноги, она ветром пронеслась по клетке и бросилась на прутья с криком:
- Убью, с-сука!
И сразу же была откинута назад. Упала на грязный холодный пол и съежилась, заскулив от боли.
Кто сказал, что призраки ничего не чувствуют? Тот никогда не был призраком. Елизавета чувствовала всё: и боль, и горечь утраты.
- Ну вот, снова себя покалечила, - Король искусно воссоздал сочувствие. - Разве так можно... Надо беречь себя.
- Для чего? Для тебя?
Снова ядовитый смешок прокатился по пустому залу.
- Для меня - не надо... У меня, дорогуша, другие интересы. Да и потребности тоже. А вот для нашего общего друга - поберечь себя надо.
