Разве ты сама способна впиться ногтями в железные от натуги мышцы, ощущая их даже сквозь плотную ткань рубашки, в безумном, безотчётном порыве?
Она приняла его с невероятной готовностью. Одновременно раскрылась и обволокла своей женской сущностью. В первое мгновение от неожиданности встала на цыпочки, точно попыталась выскользнуть из цепких рук вампира. Тот утробно зарычал, и этот рык был громким заявлением собственника - не отпустит. Не позволит убежать. Она и не собиралась.
Как только его член полностью заполнил её, она, напротив, подалась вниз, чтобы ещё больше впустить его в себя... Чтобы почувствовать, как жесткие мужские паховые волосы соприкоснулись с её чувствительной кожей лона. Горячей. Влажной.
У Юлиана было чувство, что огромный таран со всей мощи ударил ему в грудную клетку. Разнёс его в щепки. Грудь сдавило. Нестерпимо. Так, что невозможно было ни вздохнуть, ни выдохнуть. Огонь - первобытный, берущий своё начало в недрах земли, который невозможно затушить - опалил его чресла.
Казалось, кожа на члене натянулась до предела, головка стала невероятно чувствительной. А мягкость, в которую она окунулась... Это был слишком. Слишком приятно. Слишком сладко.
Юлиан перестал удерживать Лизу за волосы. Он сдернул её руки со своих плеч с одной единственной целью - чтобы поднять их кверху, пришпилив к стене и удерживая за кисти.
- Ты моя...
Прорычал.
Простонал.
Выдохнул.
И сделал первый толчок.
Лиза закричала в голос. Не таясь. Не стесняясь.
Распластанная его телом. Удерживаемая его руками. Насаженная на его член.
Она даже не двигалась. От неё и не требовалось движений. Она кусала губы, стонала, закатывала глаза.
Она наслаждалась."
"А Юлиан, точно наркоман после долгого воздержания, вогнавший, наконец, себе дозу под кожу, посылал свои бедра вперед. Ещё раз и ещё! Его член толкался, готовый взорваться в любую секунду.
Яички, бившиеся о нежные женские бедра, ломило от нестерпимого напряжения. Юлиан, не веря в происходящее, отринув прошлое и не признавая настоящего, вдыхал запах СВОЕЙ Лизы. Голова кружилась, мышцы напряглись до такой степени, что, казалось, одно лишнее движение - и сухожилия порвутся к чертям собачьим... Но Джаджену было наплевать. Наплевать на всех и всё. Существовала только Лиза и их страсть.
